Вспоминая о мире на берегах Огурцовой реки

antimeridiem — 18.10.2021 Хорошо, что они такие маленькие. Игрушечные. Сложные ровно настолько, чтобы мир ожил. Каждому выдано лишь необходимое. У каждого свое увлечение, дело. Ты его делаешь – и тебе не скучно. Всё остальное просто появляется. Нет, по грибы еще ходят, овощи собирают, фрукты. Тут как раз пригодилось то, что маленькие – еды завались. Откуда появляется одежда, дома, металл, книги и прочее никого не интересует, детей вообще не интересуют лишние подробности, достаточно какой-нибудь отмазки. Спросил, получил ответ, успокоится. Вот малыш, вот малышка. Живут раздельно, отличаются одеждой и прическами, иногда ссорятся. Всё как в жизни. Другие города где-то есть, но о них знают лишь из книг. Все болезни лечатся йодом и касторкой. Потому что их (болезней) нет – лечение скорее в воспитательных целях. Дом, еда, общество, интересное дело – всё, для устойчивости мира больше ничего не надо. Но есть еще Незнайка. Зачем?

Как это у Пирсига? Статическое и динамическое качество. Незнайка – это и есть динамическое качество. Но какой от него толк? В своем мире от него нет никакого толка. Коротышки так бы и жили, погрузившись в свои увлечения. Оказалось бы мало – полетели бы на воздушном шаре. Потом – на Луну. Незнайка никак не помогает, его динамизм в этом мире без пользы. Но он нужен для более важного. Никто бы не стал читать книгу про мир, построенный исключительно на статическом качестве. Динамика Незнайки делает этот мир интересным для читателя, т.е. связывает его с чем-то высшим, потусторонним, с настоящим «потребителем» этого мира. Бессмысленный у себя дома – он критически важен для книги. Как это у Ко? «Если у каждой живой души есть свое Предназначение, то смешно и подумать, что степень его значимости имеет хоть какое-то отношение к шкале общечеловеческих ценностей». Тот самый случай.

Так какой он, Незнайка?

Удивительно, в этом городе никто не дружит. Все – братцы. Не упоминается дружба. Так, соседи. Винтик и Шпунтик – коллеги. Только у Незнайки есть друг – Гунька. Но и он тоже, какой-то ненастоящий. Видно, что дружба в этом мире необязательна, проходит как элемент роскоши. А Незнайка, судя по одежде, любит роскошь, больше выделиться нечем. И друга вот завел, только не знает, что с ним делать. Драться? Это обязательно. Ну и потом со слезами мириться, чтобы уже больше никогда не вспоминать. Но постепенно возникает настоящая дружба. И это дружба с малышками, которых он поначалу только обижал, если не сказать терроризировал. Но стоило только избавиться от этой, отчасти навязанной обществом, схемы, оказаться один на один с миром и со своим чувствами, как появляется Синеглазка. А во второй части и Кнопочка. С ней он решает сыграть даже в любовь, но это не прокатывает. Несмотря на бесполость этого мира, что-то такое есть, какое-то смутное предчувствие сексуальности. Откуда он вообще взял это слово – «влюбилась»? Почему решил, что это тот самый случай? Его случай? Чем дальше он движется, тем сложнее оказывается мир вокруг него, тем интереснее он для читателя. На Луне подружка не завелась, но это наверно потому, что лунный мир отнимал слишком много энергии. Или тут уж обязательно пришлось бы делать очередной шаг. Но любовь никак не лезла в эту упрощенную схему. Как бы ни был крут Незнайка, не ему менять законы мироздания. Не сложилось.

В этом городе никто не учится. Даже когда Знайка затеял строить воздушный шар, он никому ничего не объяснял, только раздавал приказы, короткие инструкции. Похоже на то, как Шекспир никому не давал всего «Гамлета» целиком, просто каждый артист получал свою порцию слов. Чего боялся Знайка? Какая интеллектуальная собственность? Да никакая. Просто никто не спрашивал, не хотел знать. Единственный, кто постоянно учится – это Незнайка. Правда, делает он это своеобразно. Степень критичности у него нулевая, поэтому, как только он получает от учителя свой минимум – его оказывается достаточно. Труба, краски и кисточки, азы стихосложения, автомобиль… ну и дальше, более сложные вещи, попытки получить волшебную палочку. Незнайка учится плохо, но картины его пользуются успехом, стихи не хуже чем у Цветика, своей игрой на трубе он вполне доволен. То есть его самого результат обучения вполне устраивает, разве что не получает признание, ну так это потому, что «до моей музыки еще не доросли». Как это знакомо!

Зла тоже нет. Только Незнайка и вносит некоторые возмущения, но так – импульсивно. Ясно, что так хочется иногда превратить кого-то в осла! А потом мучайся. И тут тоже – надо учиться. Но так как все вокруг такие правильные, то пришлось что-то самому изобретать. А задача была не из легких. Сначала три хороших поступка подряд, а потом еще оказалось, что сделать их надо бескорыстно! В итоге Незнайка признал свое поражение, признал философски, типа ну хоть чему-то научился. Например, умываться по утра. Маленькая польза. «Если долго мучиться, что-нибудь получится». Но оказалось, что ничто не делается зря. «Недостижимое достигается через посредство его недостижения» – стоило Незнайке расслабиться, и всё получилось само собой. Волшебная палочка получена! Но тут он обнаружил, что ничего не надо – одна проблема сменилась другой, теперь нужно отыскать желание, которое можно было бы исполнить. Фантазии хватило только на мороженое и путешествие. Ничего нового. Разве что закрутилась новая история.

И смерти нет. Хотя что-то такое маячит время от времени на горизонте или подступает совсем близко, но ни разу никто не умер. Так что неизвестно, что происходит с мертвым коротышкой. Примерно как сексом. Она, смерть, вроде как, есть, но её одновременно и нет. Служит для создания драматического напряжения, не более. Стоит ли говорить, что если что-то такое и появляется, то только рядом с Незнайкой.

Всего по чуть-чуть, и ничего определенного. Любовь к приключениям и трусоватость. Желание быть хорошим и постоянные «плохие поступки». Легкомыслие и муки совести. Даже научился чему-то в итоге, но только для того, чтобы стать читателем, никчемным мечтателем уже на этом, новом уровне, чуть повыше нулевого. По-настоящему особенным он стал только в заключительной главе последней книги. Когда его сразил удивительный смертельный недуг – тоска по Земле. Наконец его тонкая душевная организация проявилась явно. Еще удивительней то, что нужна была лишь минута «подзарядки», что он вновь стал тем, кем был – готовым к новым авантюрам шалопаем. Наверно это была та самая любовь. Искусственный мир все-таки допустил её, но только вот в таких экзотических формах. Ну и на этом уже можно было ставить точку – возможно всё.

Оставить комментарий

Популярные посты: