Вызов. Драма человека?

bigdrum — 03.09.2023

Все что касается проекта "Вызов" - находится по тегу с соответствующим названием. А предыдущие части касательно конкретно фильма вот: 1, 2, 3.

Как уже было сказано, в фильме есть несколько сюжетных линий, и они взаимодействуют. Взаимодействие линий носит сложный характер, и одна линия может раскрываться через другую линию. Я специально избегал этого момента, потому что нельзя вывернуть на читателя сразу все - получится хаос. Однако сейчас мы переходим к линии, которая (и это подтверждает, что она является главной, рано как и присутствие героини в кадре, хотя этот принцип работает не всегда) позволяет - с ранее сделанными ремарками - собрать фильм из осколков в восприятии читателя.

Мы переходим к характеристике героини Юлии Пересильд - Евгении Беляевой.

На самом деле я надеюсь, что вы уже посмотрели фильм, и мне не нужно здесь пересказывать его полностью. За количество знаков мне слава богу не платят, я пишу как мне хочется - так что вот так вот. Итак, Евгения Беляева. Что это за человек, точнее, что это за герой фильма? Это мать-одиночка, потерявшая мужа в аварии и в одиночку воспитывающая дочь. Супружество было счастливым, и потеря вызвала глубокую душевную травму, отчего героиню периодически "накрывает" воспоминаниями, с сопутствующими психосоматическими проявлениями малой интенсивности.

Если вам слова о малой интенсивности кажутся ничего не значащим моментом - не обольщайтесь, психосоматика при травмах формируется редко, и вы просто себе не представляете, что такое эта самая "малая интенсивность"...

Героиня - врач. Торакальный хирург. Причем хирург хороший и успешный, в профессиональном плане (иначе ее не стали бы вызывать для консультирования Роскосмоса). Елы-палы, вот я вам все и рассказал, аж неинтересно...



Вот сейчас было бы нормальным перейти к долгим и слюнявым описаниям внутренней жизни героини, со всеми втекающими и вытекающими, и так далее... Однако мы не пойдем таким путем, потому что он шаблонный и неинтересный. Мы оглянемся по сторонам, и зададим себе вопрос - "а есть ли сегодня другие герои с похожими обстоятельствами"?

И тут оказывается, весьма неожиданно, что ничего уникального в роли Евгении НЕТ, если рассматривать ее просто как героиню определенного типа. Давайте я перечислю героев с психологическими проблемами и травмами, хорошо? Доктор Хаус. Рэмбо. Практически все супергерои - не, я знаю, что супергерои реально ебнутые - но они все такие травмированные, с кучей проблем и комплексов. Вспоминается сакраментальное "Почему от вам пахнет спиртным? - Потому что я пил, дара!" в исполнении Хэнкока. Если внимательно оглядеться - можно продолжать и продолжать этот список, особенно сегодня, когда киногерой, бабушка которого не была мечтающей сменить пол негритянкой, и за героя и не считается...

На самом деле драматическая роль требует драмы героя. Герой должен носить в себе свое внутреннее противоречие, и оно должно разрешаться в окружающих его условиях и обстоятельствах. Это - закон жанра. Существуют крайне редкие исключения, и они требуют чрезвычайных обстоятельств - и я могу привести пример, так что пристегнитесь. "Отдай мою посадочную ногу". По композиции - типичная драматическая история...

Героиня пережила травмирующее переживание, и у нее психотравма. Этот способ подать героя разработан. Он технически прост и несложен. Это даже не классика - это уже азбука. Это просто как два пальца об асфальт, и легко, как ничего не делать. И у меня вопрос - ПОЧЕМУ?

Я не понимаю современного искусства - я вырос на других культурных стереотипах. Я крайне скептически, в силу культурной разницы, отношусь к современному кинематографу. И если западное кино я могу еще воспринимать (оно не претендует ни на что, кроме моих денег, которые я не плачу за пиратские просмотры один хрен), то российское, за редкими исключениями, вызывает во мне бурю ревности и сожаления к фильмам Тарковского, Захарова, Данелии и многих-многих других советских режиссеров, создавших подлинные шедевры. Именно потому у меня выработался свой как бы вариант смотрения фильмов, я пытаюсь их расшифровывать, переводить на свой внутренний язык. И в силу вот этого вот способа смотрения мы с вами на первом просмотре уже смогли наваять кучу текста, и продолжаем это делать...

Почему? Почему одна из титулованных (то есть признанных) актрис России пошла таким простым и очевидным путем, играя абсолютно шаблонного героя в фильме, претендующем на место в истории кинематографа? Как это допустили режиссер и сценарист?

Маятник. Я сделал маятник. Я качнул вас от одного видения, одной оценки, к другой. И было бы логично предполагать, что маятник сейчас качнется в обратную сторону, и произойдет...

Ага. Щаззз...

Мы с вами не дадим качнуться маятнику назад, потому что когда ракета стартовала - для нее уже нет пути назад, и впереди только космос, и врач, начиная операцию, обязан ее закончить...

Эпизод в операционной. Евгению вызывают в школу по поводу ее дочери. На столе больной, рядом куча врачей, есть еще один хирург, который может закончить операцию. Это нормально в медицине. Владислав Николаев - коллега Евгении в исполнении Милоша Биковича - дублирует, и зашить пациента он сможет. Но она задержалась и чего-то ждет. И тут у пациента останавливается сердце. Непрямой массаж ничего не дает, и Владислав говорит - нужен прямой массаж, но у меня не пролазит рука в разрез. Говорит в воздух. Зная, что Евгения стоит у него за спиной. И она возвращается к столу, и проводит прямой массаж сердца. Сердце заводится, пациент спасен, и Владислав говорит "Евгения Владимировна, вы свободны, можете идти". А затем следует сцена короткого, но яростного скандала в ординаторской...

Этот эпизод никак не выделен в сюжете фильма. Зритель пропускает его, как обычный режиссерский проходной эпизод, который обязан показать нам, какой хороший врач Евгения Беляева. Это проходняк, это микроэпизод, это гарнир к основному блюду, гречневая каша. Вот есть эскалоп невероятных вкусовых качеств - а есть гарнир. И эксалоп в фильме - это конечно, Евгения на МКС. А гарнир - это вот такая вот проходная сценка...

Почему Евгения не ушла сразу, а задержалась? Почему был короткий, но эмоциональный скандал в ординаторской, где героиня Евгении произносит слова "вот что это было?"?



Причина проста. Евгения ЗНАЕТ, что что-то произойдет. Она это знает, потому что ЧУВСТВУЕТ. И не уходит сразу. Возможно - ранее уже были прецеденты. И потому она стоит и ждет, хотя ей надо бежать. И когда она наконец спасает пациента, и встречается с Владиславом в ординаторской, фраза "что это было?" говорит нам о том, что все не случайно. Владислав мог сам спасти пациента, но он хотел, чтобы это сделала Евгения, чтобы она была рядом.

Это называется словом ЛЮБОВЬ.

Проходная сцена. Гречневая каша. В совершенно шаблонной роли. Сцена, которую зритель не замечает, потому что это НЕ ЭСКАЛОП. И вот уже у нас на фоне очевидной драмы героини на базе психотравмы от давней потери мужа в автокатастрофе, появляется вторая неочевидная драма о любви, которая не может разрешиться в отношения, поскольку героиня "залипла" на личной трагедии...

Ну что, читатель, не жалеем, что маятник толкаем дальше, вместо чтобы отпустить?

"Шаблонная, плоская и простая" роль Евгении вдруг приобретает скрытую глубину, новое прочтение, второй смысл, и оказывается вовсе не такой простой, как кажется на первый взгляд.

Касательно Юлии Пересильд как актрисы я хочу сказать вот что. Актер не должен добиваться узнавания. Актер должен добиться, чтобы зритель узнал героя. Актер - это тот самый человек без лица, который надевает на себя лицо персонажа. Чтобы зритель видел персонажа, а не актера. Однако и в жизни так же порой, мы какие-то свои душевные движения прячем от самого себя даже, за другими. Одни проблемы за другими. Одни мысли за другими. От чего-то бежим, хотя нам кажется. что мы к чему-то стремимся. Так вот. Евгения Беляева, которая страдает из-за потери мужа - это роль, за которой скрывается Евгения Беляева, которая любит, но боится любви из-за давней трагедии, и потому от нее бежит... И все это играет Юлия Пересильд.

Теперь, когда мы знаем, что Евгения - барышня с двойным дном, и что под шаблонной драмой очевидной роли скрывается другая драма, под лицом простой симпатичной женщины с проблемами скрывается искаженное болью лицо женщины с большими проблемами, мы можем отдать должное Юлии как актрисе.

Сыграно безупречно, точно, и настолько ювелирно, что зритель и не догадывается, пока не настало время...

Юлия Пересильд ИДЕАЛЬНО играет шаблоную роль, причем играет ее с полной отдачей. Нет переигрыша, нет штамповки, игра происходит с чувством. Мы видим перед собой ОБЫЧНОГО человека, а никакого не супергероя. И этот обычный человек ходит, дышит, разговаривает человеческим языком и имеет адекватную мимику и моторику.

Особенность роли Евгении Беляевой заключается в том. что если один конфликт, одна драма, раскрывается для нас с очевидностью самой актрисой - то вторую половину персонажа раскрывают другие персонажи. Именно во взаимодействии с ними (и тут режиссеру надо поставить бутылку "старого испортившегося" коньяка) раскрывается истинная глубина героини, и события начинают приобретать совершенно иное прочтение...

Но зритель видит не это, зритель видит превосходно сыгранную, живую "дурочку с переулочка", с периодическими психосоматическими приступами - пока не приходит время.

Врачи сталкиваются с болью и проблемами людей, сталкиваются иногда и со смертью - гораздо чаще, чем обычные люди. В контексте драмы Евгении это означает, что она сопереживает (что естественно), и вкладывает в пациентов душу, стараясь вытянуть изо всех сил. Именно это делает ее отличным врачом, ответственным и профессиональным - но это же и разрушает ее душу. Владислав видит это, и старается вернуть Евгению к жизни, подстраивая каверзы и ситуации. Евгения в фильме, на фоне своей драмы, просто не понимает это, но чувствует особенное отношение Владислава (откуда и ожидание в операционной, и скандал в ординаторской). Вместе с тем, Евгения, из-за своей драмы, не подпускает других людей (и Владислава особенно, в силу эмоциональной насыщенности контактов с ним) к себе, держит на дистанции. И это особенно видно на этом вот кадре:



Давайте посмотрим, как эта драма сыграла в сюжете фильма.

Прежде всего, когда отобрали из врачей мужиков для полета в космос, Евгения не бросает их, возвращаясь в больницу - она остается до конца, прорабатывая тонкости операции, репетируя, составляя схемы (прибывая на станцию она отдает Антону схему дезинфекции, где все заранее написано). Она работает как врач, полностью прорабатывая операцию, и максимально участвуя в спасении космонавта. Далее, она обращается к руководителю полетов с просьбой сообщить жене Олега о проблеме, и мотивирует это тем, что "у меня тоже есть опыт, когда не договорили". Тем самым она ставит руководителя полетов перед выбором - либо просто соблюдать регламент секретности, либо все-таки дать любящим людям пообщаться перед весьма вероятной смертью одного из них. И руководитель полетов, Константин Волин, в исполнении актера Машкова, начинает не понимать умом, как раньше, что возмможна потеря космонавта - он начинает переживать ощущение утери космонавта. Он заранее переживает его смерть. Ситуация из рабочей превращается для него в персональную. Он становится сопричастным к битве за жизнь (и вот вам еще одна аллюзия с пистолетом в книжной нише). Он видит, что Евгения, несмотря на все эти "сопли", не только не устраивает истерик, но наоборот - работает напряженно и плотно, максимально помогая врачам (из которых остается только один Владислав) быть готовыми к операции на орбите. То есть она не истерик - она боец. Просто она видит реальное положение вещей, и готова бороться даже в этих условиях.

И когда Владислав рекомендует Константину послать в космос Евгению, эта рекомендация подтверждена как личными впечатлениями и переживаниями Волина, так и работой Евгении.

Не знаю, рассказал ли Волину Николаев о драме Евгении, но вряд ли это решение было продиктовано жалостью к Беляевой, или одной только жалостью. Скорее всего, это был расчет, это была ставка на то, что она точно будет идти до конца...

И когда в процессе операции выясняется, что не все коту масленица, и когда медицина разводит руками, и руководство решает проводить срочный спуск с орбиты, чтобы почти наверняка убить космонавта, и когда Евгения начинает делать подручный инструмент из ложки и проволоки, и получает прямой запрет, фактически окончательный, на продолжение работы - она отходит, точнее отлетает от операционного стола, и ложится на пол. Вы можете сказать, что это истерика - но на самом деле она злится. Но то, что она злится - этого со спины не видно.

И тогда Волин видит по связи, что ждет его самого - бессильные попытки справиться с потерей коллеги в космосе всю оставшуюся жизнь. И пистолет в нише книжной полки...

И тогда Волин обращается к учителю Евгении, и тот произносит фразу, что в горячих точках так сапсали жизни. И руководитель полетов Константин Волин отдает Евгении приказ - именно приказ - продолжить операцию. Он знает, что она будет идти до конца, он видит, что она будет идти до конца, и он вопреки практически сдавшимся, или страдающим иллюзиями на благополучный исход спуска коллегам, дает им возможность идти до конца...

Личная драма Евгении Беляевой, и ее профессионально-ориентированная компенсаторная реакция, и поддержка и совет Владислава, реализуется в последовательность действий, приводящих фильм к апофеозу производственной драмы фильма - эпизоду с операцией ложкой и крючком из проволоки...

Оказывается, личная драма торакального хирурга Евгении Беляевой в контексте сюжета не просто расхожий способ пощекотать по письке зрителя - это обусловленный логикой событий элемент. Оказывается, что шаблонная роль превращается в крайне нешаблонную, и весьма сложную. Оказывается, что элементарный сюжет, растрезвоненный задолго до премьеры фильма, и присутствующий в первом же трейлере, скорее отвлекает от истинного замысла создателей фильма. И оказывается, что в данном случае психотравма как мотивирующий фактор играет не отрицательную роль в фильме - а положительную. Ибо нормальные врачи решили, что продолжать операцию существующими методами невозможно, и руководство полетов с ними уже было согласилось...

Общение с женой Олега, общение жены Олега с Олегом, которое допустил Волин и при котором он стоял и смотрел через жалюзи, и переживал - повлияло на исход событий в смысле принятого решения, а это общение было инициировано травмой Евгении, ее личной просьбой.

Вывод?

А вывод такой. Клим Шипенко задумал кране сложную ситуацию в сюжете, и Юлия Пересильд виртуозно сыграла крайне сложную роль - сыграла идеально, без сучка, без задоринки - и все это было выдано в формах и шаблонах, которые современный зритель приемлет и к которым он эстетически готов. Шипенко и Пересильд в роли Евгении Беляевой обманули и зрителя, и вообще сломали все ограничения на драматическую роль в кино, сделав личную драму героини движущей силой событий, вовлекающих в себя руководство полетами Роскосмоса.

И все это было сделано легко, красиво и непринужденно - ну по крайней мере, так выглядело со стороны.

Будучи рассмотренным с такой точки зрения, фильм Вызрв однозначно является драматической картиной, причем драматической картиной высочайшего уровня, и личная драма героини играет ключевую роль в сюжете...

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив