451°
may_bee_letter — 23.07.2025
Волгоград снова плавится.
Асфальт течёт, как растопленный шоколад, прилипает к подошвам, оставляя чёрные следы отчаяния. Стекла окон размягчились, искажая мир за ними — будто всё вокруг вот-вот, как акварель на мокрой бумаге, оставит свои неясные контуры. Бетонные стены дышат жаром, как печи, и если приложить ладонь, кажется, останется ожог в форме пяти пальцев и судьбы.
А люди? Люди — отдельная история.
Жара в 451° по Фаренгейту — это температура, при которой воспламеняется бумага. Но бумага — ничто по сравнению с человеческими мозгами. Они закипают медленнее, но куда эффектнее.
Вот, например, двое на остановке. Он толкнул её плечом — случайно, но в такую жару случайностей не бывает. Она поворачивается, глаза — две узкие щели на раскалённом лице.
— Ты что, слепой?
— Сама слепая курица...
Обычный диалог. Но сегодня слова — как спички, чиркнутые о наждак реальности. Вспыхивают мгновенно.
— Да я тебя…
— Чего—чего?
И вот уже голоса раскаляются добела, как провода под напряжением. Прохожие косят глаза, но не останавливаются — у них свои спички, свои ожоги. Кто-то бормочет: «Дураки», но это слово тоже легко воспламеняется.
В магазине очередь. Кассир медлит, у неё лицо мокрое от пота и жизни. Мужик в мятой рубахе стучит пальцами по стойке.
— Можно побыстрее?
— Не нравится — идите в другой.
Тон голоса — ровно 450°. Ещё градус — и загорится.
Дома не лучше. Окна открыты, но ветра нет, только тяжёлое, густое марево. Холодильник работает на износ, но внутри него лишь жалкие крохи прохлады. В ванной — тёплая вода. В голове — тоже.
Кто-то включает телевизор. Там говорят о рекордных температурах, о глобальном потеплении, о чём-то важном. Но экран тоже плавится, слова тают в воздухе, не долетая до сознания.
Я звоню маме. Телефон нагревается у уха, будто вот-вот взорвётся.
— Приезжай, — говорю. — Здесь прохладно. Почти каждый день дождь.
— Не могу, — отвечает она. Голос у неё сухой, как треск сверчков за окном.
— Почему?
— Попугайчик.
Ах да. Попугайчик. Маленький, фиолетовый, постоянно издающий трели, который в такую жару звучит как предсмертный колокольчик.
— Отдай кому-нибудь на передержку.
— Кому? — спрашивает она, и в этом «кому» — вся безнадёга Волгограда и личная мамина драма.
Через дорогу от неё живёт её старшая дочь. Моя сестра. У неё чертова уйма кошек. Не просто кошек, а каких-то особенных — голодных, с горящими в полутьме глазами, будто они уже знают, что рано или поздно мир сварится заживо, и торопятся успеть.
— Она же его сожрёт, — говорит мама.
— Кто?
— Любая из них.
Я представляю, как фиолетовый попугайчик исчезает в пасти полосатой кошки(или кота…). Быстро. Без церемоний. Как в документальном фильме про природу.
— Ну, может, не сожрут…
— А если сожрут?
Молчание. В трубке — только тяжёлое дыхание.
— Тогда проще выбросить его в окно, — наконец говорит мама. — Чтобы сразу.
Я закрываю глаза. Вижу этого попугайчика — маленького, глупого, ничего не понимающего. Он сидит в клетке, а за решёткой — ад. Снаружи — ад. Везде — ад.
— Ладно, — говорю. — Держись там.
— Держусь, — отвечает она.
Вешаю трубку.
Представляю себя в городском аду Волгограда. На улице снова крики. Кто-то кого-то ненавидит. Кто-то что-то разбивает.
А где-то через дорогу кошки томятся в полумраке, облизываются и ждут.
Им тоже жарко. И они хотят есть.
Я сижу на кухне, пью воду и думаю о том, что в такую жару плавится не только асфальт. Плавится терпение. Плавится вежливость. Плавится та тонкая плёнка цивилизации, что отделяет нас от первобытного вопля.
Завтра снова будет 451°.
И спички в головах уже заготовлены.
(Я установила маме кондиционер и купила вентилятор, но она экономит электроэнергию… за которую плачу тоже я)
Регистрация электролаборатории: как подготовиться к Ростехнадзору без лишних переделок 
