рейтинг блогов

В стране семи рек. 1. Пишпек. 2. От Пишпека до Токмака

топ 100 блогов rus_turk28.06.2022 А. Брискин. В стране семи рек: Очерки современного Семиречья. — М.; Л.: Государственное издательство, 1926.

В стране семи рек. 1. Пишпек. 2. От Пишпека до Токмака

ОТ АВТОРА

Предлагаемая вниманию читателей книга не претендует на широкое освещение затронутых в ней вопросов жизни Семиречья. Это — только путевые впечатления рядового советского гражданина, интересовавшегося жизнью края.

Вследствие незнания киргизского языка, книга построена, главным образом, на разговорах с русскими крестьянами и бывшими семиреченскими казаками. Но русское население, в недавнем прошлом в большей своей части кулацкое, с благословения царского правительства строившее свое благосостояние на разорении киргизских масс и потерявшее после Октябрьской революции свое командное положение в крае, меньше всего, конечно, объективно. Вот почему при чтении этой книги необходимо все время помнить, что к жалобам крестьян нужно относиться чрезвычайно осторожно, учитывая, с одной стороны, своеобразные условия Джетысу, с другой — исконную привычку русского крестьянина плакаться на свою судьбу.

Это же незнание языка обусловило еще один чрезвычайно важный момент: невозможность подробно ознакомиться с киргизским скотоводческим хозяйством. Именно поэтому книга так мало освещает вопросы животноводства, играющего огромную роль в жизни туземцев.

А между тем в экономике Джетысу скот занимает не меньшее место, чем хлеб, и пути дальнейшего развития края должны пойти и пойдут не только по линии увеличения посевной площади, но при тех огромных естественных возможностях, какие там имеются, и по линии рациональной постановки и всемерного развития скотоводческого хозяйства. И если русские крестьяне подходят к Семиречью исключительно как к «житнице Туркестанского края», то с общегосударственной точки зрения нужно все время помнить, что край этот представляет один из лучших в нашем Союзе скотоводческих районов.

В заключение необходимо подчеркнуть, что, несмотря на жалобы на свое разорение, на «киргизское засилье» и т. д., русское крестьянство Джетысу до сих пор экономически сильнее туземного, и пройдет еще немало лет, пока киргизское хозяйство твердо станет на ноги.

А. Брискин

   Ленинград
   Декабрь 1925 г.


ПРЕДИСЛОВИЕ

Настоящий труд тов. Брискина не представляет собою обычный тип путевых набросков любознательного путешественника, проезжающего через интересный край.

Автор в живой беллетристической форме пытается осветить жизнь Джетысу (б. Семиреченской области Туркестана), как она есть, со всеми ее светлыми и темными сторонами. Оставляя все прочее, мы хотели бы здесь остановить внимание читателя на вопросе о национальных отношениях на этой бывшей царской окраине.

Джетысу — чрезвычайно интересный и богатый великими возможностями край, связывающий СССР с западным Китаем. Этот край пережил в свое время все ужасы царского режима с его насильственными изъятиями так называемых «свободных» киргизских участков, с его киргизскими погромами и поголовным физическим истреблением казак-киргиз в течение ряда лет после восстания 1916 года.

Вся подлость и вся гнусность проклятого царского режима на этой окраине заключалась не только в том, что он совершал насилия над народами, но что он систематически и исподволь развращал кулацкую верхушку русского переселенчества, создавая для себя среди моря «инородческой» массы островки преданных царизму элементов. Другими словами, царизм свои подлости на окраине прикрывал флагом русской народности, русских «национальных» интересов.

Царизм специально культивировал среди русского кулачества дух самого бесшабашного и самого бесчеловечного произвола. Все это привело к памятным событиям казак-киргизского восстания 1916 года.

Теперь документальными данными установлено, что один из «либеральнейших» (по крайней мере, он таким старался показать себя в Средней Азии) царских сатрапов, генерал-губернатор Туркестана Куропаткин, в период своих широких обещаний составил план уничтожения туземного населения при помощи войск и русского кулачества в тех районах Семиречья, которые переселенческому управлению нужно было объявить «свободными» для переселения.

Царизм таким путем стремился разредить земельную тесноту во внутренней России и спасти помещичью собственность от русского нуждавшегося крестьянства.

Для каждого ясно, что национальные отношения в такой стране при таких условиях не могли сложиться нормально. Они не могли носить в себе духа сотрудничества и взаимного доверия.

Нормальная жизнь не была установлена и Февральской революцией 1917 года. Да временное правительство и не могло, по своей классовой сущности, разрешить эту задачу, как не разрешило оно ее по отношению к финнам, украинцам и другим народностям, населявшим б. империю.

В таком больном виде этот край перешел в руки Советской власти.

Вопрос об урегулировании национальных отношений, что имело колоссальное революционизирующее значение не только для отсталых масс казак-киргизского и русского населения Семиречья, но и для соседнего с ним западного Китая, был разрешен известной земельной реформой 1921—1922 гг.

Сущность и идея земельной реформы заключались в восстановлении прав местной бедноты на те земли, которые были «отчуждены» с 1916 года, и создании условий смычки между казак-киргизской и русской беднотой.

Вот почему земельная реформа проводилась по линии борьбы на два фронта: и против местного байства и манапства, и против переселенческого кулачества.

Каленым железой прошла земельная реформа по больному организму измученного края и укрепила социальный базис Советской власти в Семиречье.

Как всякое крупное мероприятие, земельная реформа не обошлась без известных шероховатостей. Ни одна революция, ни одно крупное народное движение не обходятся без так называемых «расходов революции». Многие имеют обыкновение такими «расходами» умалить значение этого одного из крупнейших мероприятий Советской власти в области национальной политики. С другой стороны, и среди местных работников часто приходится сталкиваться со склонностью к воспоминаниям о старых счетах.

Мы полагаем, что весьма кстати будет здесь привести следующую казак-киргизскую поговорку: «Ольгонге салават, калганга береке берсым». В вольном русском переводе эта поговорка звучит так: «умершие умерли — нечего о них говорить; да будет благодать живым…»

Середняцкие и бедняцкие слои как киргизского, так и русского крестьянства примерно в духе этой поговорки понимают значение и смысл теперешней эпохи. Масса — трезвый политик. Она знает, что все старое, гнилое надо отбросить и больше о нем не говорить, а надо подумать о том, как дальше строить совместную жизнь.

Вот та основная задача, над которой следует думать всем. Вот в чем заключается дума современного Джетысу. Эту мысль должны подхватить все партийные и советские организации и союз «Кошчи» (союз, объединяющий киргизскую и русскую трудовую массу) и развивать ее. В этой мысли заложено экономическое и политическое развитие края.

Описанию послереформенного Семиречья и посвящена эта книга, которая дает много из жизни окраины. Правда, автор, не зная казак-киргизского языка, страдает некоторой однобокостью сведений. Но этот момент нисколько не помешал ему даже через призму жалоб русского переселенца-кулака нащупать правду жизни.

Мы рекомендуем эту книгу вниманию всей советской общественности, а в особенности тем работникам, которые работают в Казакской республике и которые призваны практически осуществлять заветы Ленина на Востоке.

Н. Тюрякулов

   Москва
   11 января 1926 г.



ГЛАВА ПЕРВАЯ
Пишпек

Станция Пишпек. Конечный пункт Семиреченской железной дороги.

Далеко позади остался красочный Ташкент, бесконечные рисовые и хлопковые поля, безбрежные глади равнинного Туркестана. Мы в царстве гор и рек, и недаром страну эту назвали Семиречьем.

Лениво тянется поезд, кряхтя и спотыкаясь, через горы и туннели. Но вот он с трудом дотащился сюда и испуганно остановился перед угрожающе наступающими массами покрытых вечными снегами огромных гор Александровского хребта.

Сбежавшиеся толпой киргизы с изумлением смотрит на страшную «от-арбу» Кашгарии. Впереди на ишаке Токмак — бойкий торговый городишко. Здесь много узбеков, дунган, киргиз, татар, кашкарлыков и русских, и эта пестрота населения делает городок очень колоритным.

В центре неизменный базар с лавками-палатками, длинные, пришедшие в ветхость деревянные корпуса, шашлычные и лепешечные, грязь и вонь.

Кое-где виднеются «магазины» госорганов и кооперации, но и эти магазины в кавычках недалеко ушли от своих соседей, частных. Впрочем, в одной пункте они далеко оставили за собою этих последних: в умении вылетать в трубу.

Госорганы еще кое-как дышат, но кооперативы местные — сплошное несчастье. Недавно здесь сбежал приказчик потребительского общества с 1.000 рублей (а весь капитал кооператива — 2.000), и об этом мне сообщили, как о явлении обычном.

Впрочем, что такое тысяча рублей, когда в селении Ново-Покровское, в 12 верстах от Пишпека, правление сел.-хоз. кредитного т-ва ухитрилось в 6 месяцев растратить 40 тысяч рублей, и в течение полугода никто не удосужился заглянуть в дела этого товарищества.

Подобные явления в Джетысу так часты, что ни в ком не вызывают уже удивления. Местные газеты, съезды, совещания часто останавливаются на отвратительной постановке работы кооперации, требуют принятия решительных мер к ее оздоровлению, но пока конкретных результатов мало.

Объясняется это, помимо целого ряда других причин, почти полным отсутствием подготовленных и честных работников.

В частности, в Токмаке, когда я там был, не было ни одного приличного работника, а та малограмотная шантрапа, которая пробралась здесь к тепленьким местечкам, и которую только сейчас начинают вычищать, больше, конечно, заботилась о собственном кармане, чем о государственных или общественных интересах.

На длинных улицах городка, покрытых вонючими лужами, рядом с просторными деревянными домами с белыми ставнями присели низенькие лачуги с выбитыми стеклами.

Городской сад с поломанной оградой наполнен буйной разноплеменной детворой, которая немилосердно топчет траву и портит разросшиеся кусты. Белеет обиженная церковь с обвалившейся штукатуркой и заросшим травою двором; свиньи изнеженно растянулись в грязи у церковной ограды и изредка довольно похрюкивают.

Зашел в кооперативную столовую, грязную и пустую, если не считать миллионов мух. За 25 коп. мне подали обед, рассчитанный, очевидно, не на мой аппетит.

Я вытащил из глиняной суповой миски парочку мух и вежливо попросил переменить блюдо; заведующий — сонный бородатый тип — звучно высморкался прямо на пол, недовольно посмотрел на меня и процедил сквозь зубы: «Мухи, это пустяки. У нас всегда так, с мухами…»

Я не стал с ним спорить и распрощался, так и не пообедав…

Мне очень хотелось съездить за 10 верст в сторону от Токмака, где находится старинная полуразрушенная башня и остатки древнего кладбища с изображениями креста на надгробных камнях. Говорят, что именно здесь был когда-то огромный тюркский город Суяб, разрушенный китайцами в 748 году.

Но обстоятельства сложились так, что мне пришлось срочно уезжать, и я так и не увидел этих интересных памятников.


(Продолжение следует)

Оставить комментарий



Архив записей в блогах:
Блог Интересные идеи от  Jennifer. ...
                                                С одной стороны, всё нижеприведенное более чем занимательно и увлекательно, претендуя на лавры приснопамятного «Кода ...
Спасибо за ссылку, vivatcrescat ! Особенно умиляют трусики: остальное тут: ...
Депутата от Справедливой России Геннадия Гудкова лишили прав за то, что на его автомобиле установлены спецсигналы - стробоскопы. Однако настоящая причина кроется в его публикации про машины чиновников на сайте Эха Москвы. Рейд против ...
«Кто же придумал построить космодром в этой безлюдной степи?..» - удивляется Анюта – «И название какое-то странное… Кап. Яр...» …Вообще-то, каждый уважающий себя российский космодром имеет два названия. Тюратам это Байконур, Мирный это ...