На хуторе близ Дворца
novayagazeta — 20.02.2021
Как люди в Прасковеевке из-за Путина не могут ни в лес, ни
на пляж сходить: репортаж Ильи Азара.
«Дворец Путина» он же «апарт-отель Ротенберга» — наверное, самый обсуждаемый в мире объект недвижимости в 2021 году. Находится он в непосредственной близости от некогда тихого села Прасковеевка на Черноморском побережье. В хуторе с населением в 300 человек о том, что на мысе строится «Путинка», знают давно — многие селяне работали и работают на стройке. Специальный корреспондент «Новой газеты» Илья Азар съездил в Прасковеевку и под неусыпным контролем местной ФСБ поговорил с местными жителями о том, как за последние годы изменилась их жизнь.
Несмотря на сбивающие с ног порывы февральского ветра, несколько
туристов бредут по берегу Черного моря к скале «Парус». Одна из
самых популярных достопримечательностей в окрестностях Геленджика
торчит из воды прямо у кромки галечного пляжа в
Прасковеевке.
Берег моря пока что открыт для всех желающих — летом на пляже работает сомнительного вида шашлычная с выцветшими надписями «кальян-зал» и «комплексные обеды». Но пройти в противоположную от «Паруса» сторону по гальке уже нельзя — пляж тянется прямо до мыса, на котором стоит самая известная в России дача. Поэтому-то проход по пляжу перекрыт высоким забором, а прямо у воды за высокими кирпичными стенами виднеются здания Погранслужбы.
На выходе с пляжа у бетонных блоков нас уже ждут три пограничника в камуфляжной форме и один — в штатском.
небольшого причала, который выдается в море прямо рядом с забором. Сотрудник ФСБ объясняет свои требования необходимостью соблюдать «режим пограничной зоны» и отказывается слушать какие-либо возражения (хотя пограничной зоной на Черноморском побережье считается только зона, прилегающая к Абхазии).
«Если бы у вас никто не проверял документы, вы бы, наоборот, должны были подумать о том, где же правоохранительные органы, где органы безопасности. Мы всех фильтруем, проверяем, но у людей от этого хуже настроение не становится. Мы антирекламой не занимаемся», — пытается успокоить меня пограничник в штатском. Добившись удаления снимков причала с «зеркалки», пограничники почему-то не обращают никакого внимания на наши мобильные телефоны.
Для представителя ФСБ мужчина в штатском довольно разговорчив. Выслушав наши ремарки о том, что туристам летом едва ли понравятся проверка документов и удаление фотографий, он пускается в объяснения:
Или он планирует здесь летом что-нибудь сделать. Приезжают и иностранные журналисты, например, из "Би-би-си". Вы думаете, они не делятся со своими коллегами из-за границы?»
Фээсбэшник через запятую называет в качестве возможных пляжных вредителей террористов и оппозиционеров: «Вы не знаете, как террористические акты готовятся? Как оппозиция работает? Я пытаюсь вам и гостайну не выдать, и объяснить, что контроль тут не просто так. Я не скрываю этот дворец и не говорю «ай-яй-яй, туда не ходи», но сюда приезжают люди, которые направлены совершенно радикально (видимо, имеются в виду сотрудники ФБК*, вооруженные коптером. — Ред.). Воспринимайте это как свою собственную безопасность и не думайте, что мы такие плохие дяди, топим за Путина», — говорит он.
— А что — нет? — удивляюсь я.
— Я отношусь ко всему этому нейтрально. Я служу и делаю свою работу, стараюсь делать ее правильно и на совесть, чтобы про меня потом плохо не думали. У каждого к нам свое отношение, переубеждать вас не собираюсь. Больше не отвлекаю, спасибо, до свидания, — говорит он, видимо зная, что мы еще встретимся.
Село федерального значения
Дорога в Прасковеевку из Геленджика не только местного значения, но и тупиковая, однако по своему качеству ничем не уступает федеральной трассе «Дон» и поддерживается в идеальном состоянии. А 20 лет назад у меня была «копейка», и я когда с Дивноморского выезжал [на грунтовку до Прасковеевки], то сразу пиво открывал, а теперь тут вовсю менты ездят, и мы лишены этого кайфа», — с грустью рассказывает бывший староста Прасковеевки Олег Цыганов.
Пока едешь по серпантину через красивый и зимой сосновый лес в сторону моря, представляешь себя в Италии, чуть ли не на курортах побережья Амальфи. Вот только у моря ты оказываешься все равно в России, в ее суровой действительности.
Вплоть до начала 2000-х годов Прасковеевка была тихим хутором, местные жители занимались сельским хозяйством — пасли скот, охотились, рыбачили и отдыхали на море, делали вино. Проживают в хуторе несколько сот человек (по данным переписи 2010-го года — 315), а вся нехитрая социальная жизнь села сосредоточена на центральной Морской улице и небольшой площади у Предтеченской церкви.
Отсюда до пляжа примерно 6 километров — ниже села находятся дачи, в основном превращенные в гостевые дома разных размеров и этажности. «Это что-то типа местного дачного кооператива «Озеро». Этих гостиниц тут не было и не должно быть, максимум дачные домики, которые только и разрешены», — говорит Василий (имя по просьбе собеседника изменено), который работает в службе клининга и периодически бывает во Дворце.
Еще ближе к морю — «личная» электростанция, виноградники, потом так называемый «Ноль» (въезд на территорию Дворца), около которого прямо на обочинах дороги днем стоят десятки пустых машин, принадлежащих тем, кто работает на объекте. Цыганов вспоминает, что однажды весь «Ноль» был заставлен итальянскими елками 20 метров длиной, которые потом поставили в английском парке у Дворца.
Дальше по дороге — склад стройматериалов, пограничная застава (намного больше центрального отделения в Геленджике), несколько магазинчиков и кафешек для приезжающих отдохнуть на пляже. Территория Дворца недавно расширилась, рассказывает Василий:
Ветер перемен в Прасковеевке, по словам местного жителя Виктора, впервые задул где-то в конце 90-х годов: «Жена главы Главленавтотранса училась вместе с Людмилой Путиной. Тот расхвалил эти места, [женщины] облетели все на вертолете. Путиной понравилось, и она оформила на себя», — рассказывает он. Впрочем, подтверждений этих слов нам не удалось найти.
С Виктором мы общаемся у одноэтажного здания сельской администрации, рядом с которой раз в неделю паркует свою машину понтийский грек (на Черноморском побережье России их всегда было много) Владимир. В Прасковеевку он привозит с рынка в Геленджике овощи и фрукты, купить которые и обменяться новостями выползают все сельские старожилы. Подходит сюда и еще один Виктор с извинениями за опоздание. «Это главный осеменитель Прасковеевки!» — представляет его тезка, а «осеменитель» смущается.
— А вы откуда знаете про Путину? — возвращаюсь я к разговору.
— Я знаю, потому что живу тут с 1977 года! Директор мне сам рассказывал, — отвечает он и добавляет, что тоже пытался устроиться работать на стройку, но его не взяли из-за возраста.
— И что думаете про Дворец?
— Что я могу думать? Дурдом! Берег загородили, а там был пляж для местных, самый экологически чистый, мы там купались, водку пили, прямо в воде в штиль ставили столик и гудели. Самая лучшая рыбалка была на Молокановом мысе (туда же, по словам Василия, любили приезжать с палатками «дикари» со всей страны. — Ред.), я там таких крабов брал, — говорит он мечтательно и разводит ладони почти на уровень плеч.
С недавних пор лишились местные жители и полноценной охоты. «В Темной щели самое охотничье место было — там загоняешь зверя, и ему некуда деваться, он выходит на все «застрелы». Мы всегда охотились, это наша пища, а сейчас мы вообще в лес не можем выйти — сразу появляется егерь и говорит, что это частная собственность», — говорит с досадой житель Прасковеевки.
Недоволен он и новыми соседями — гастарбайтерами, которых селят в гостевые дома в СНТ «Прасковеевка», расположенном между селом и морем. Днем тут никого не видно (все работают на объекте), но на внешней галерее самой большой гостиницы стоит набитая окурками банка.
Из-за большого числа приезжих рабочих привычное спокойствие течение жизни в Прасковеевке все чаще нарушается. «Вот года два-три назад один рабочий выпил, ограбил хату, хозяйку привязал к стулу скотчем, и она сутки так просидела. Менты его искали, все тут перевернули, но найти их не смогли. Зато им под руку попались ребята, которые во дворе одного дома сидели. Говорят, даже не выпивали. Налетели [полицейские] на них, добивались признания и так отметелили, что они кровью плевались», — рассказывает Виктор типично кубанскую историю, где полиция выглядит не лучше преступников.
Виктор, в отличие от многих жителей Геленджика и окрестностей, политики не сторонится и делится со мной идеей, как улучшить избирательную систему в России: «У каждого бюллетеня же есть номер, и когда я прихожу голосовать, то должен его запомнить, а после выборов в газете пусть печатают, какие номера как проголосовали. Мой номер никто не знает, они же в разномастку выдаются, поэтому если я недоволен [увиденным], то напишу в прокуратуру заявление, а они проведут расследование». Поделившись своим предложением, Виктор садится на свой старый голубой мотоцикл с прицепом.
— Так у вас Путин рядом живет — идите и предложите ему, — шучу я.
— Ему это не нужно! Ему нужно наоборот все, как вы не поймете! — отвечает Виктор. Перед тем как уехать домой с мешком картошки, он грустно шутит:
Все жители Прасковеевки, с которыми мне удалось поговорить, называют два преимущества от появления рядом «дачи Путина»: в село провели газ и наладили электричество. Но главный минус многим кажется весомее: жизнь на хуторе становится все менее свободной.
Коровы здесь больше не живут
От сельскохозяйственного рая в Прасковеевке ничего не осталось — все пастбища и полянки застроены. Во всем хуторе скотину держат теперь только два человека, и оба намерены от нее избавиться. У казака Алексея Александрова по участку бегают курицы, в загоне стоят козы да бык с коровой. На заборе висит объявление о продаже молока и сыра. «Когда я сюда приехал из-под Краснодара, скот еще по улицам бродил, но цивилизация подходит и отодвигает народ. Все земли раскупили или в аренду взяли. Я-то хотел бы держать штук 10 коров, но выпаса нет, значит, продам [участок] и переберусь туда, где есть место», — рассуждает он.
— Из-за Путина людей тут стало больше?
ПРОДОЛЖЕНИЕ
|
|
</> |
Продвижение сайтов за рубежом: специфика оптимизации под Google 
