Литовщина - 10

      Делай, что должно, и будь, что будет...

      Руководствуясь этим принципом, продолжим дальше историю Полоцкой войны.
      Итак, на дворе глубокая осень 1562 г. Военные приготовления Москвы близятся к концу, и в Вильно что-то начали подозревать. Наряду с обычными мерами по приведению в боеготовность пограничных крепостей, рассылке «шпегков» для сбора информации – что там у московитов? – Жигимонтович с согласия панов рады и при их якобы посредничестве (раз два монарших брата поругались вдрызг и разбили всю посуду, плошки-тарелки-чашки, то почему бы в обход них благородным донам не договориться самим – кстати, очень интересны поворот сюжета, говорящий о очень многом) заслал в Москву своего гонца с предложением – а вот как бы так дело повернуть, чтобы бояре и сам митрополит Макарий поговорили бы с о своим государем и склонили бы его на мысль о том, что неплохо было бы начать снова переговоры и дать опасную грамоту на приезд великих послов?
      В Москве особо не заблуждались относительно истинной цели этой посылки – пока послы соберутся, пока сядут за стол переговоров, пока переговорят (а дело это сложное и многотрудное – сам опыт подобных переговоров за себя свидетельствовал лучше всяких слов), глядишь, уже весна, травка зашла-зазеленела, а там и татарский «царь», удовлетворенный богатыми поминками литовскими, сукнами да злотыми, всядет в седло со своими турзами-мурзами. И тогда Ивану волей-неволей придется снова, как и в 1562 г., поход свой отложить до лучших времен. Так что послание радных панов прочитали, предложение выслушали, опасные грамоты выдали, да и отправили гонца (кстати, звали его Сенькой Алексеевым) восвояси кружной дорогой, через Тверь и Юрьев ака Дерпт – чтобы лишнего чего не разглядел по дороге.
      Отправив гонца дальней дорогой на родину, Иван собрал заседание боярской думы, пригласил туда митрополита Макария, своего духовного отца и наставника, и на этом совместном заседании было вынесено окончательное решение идти на Жигимонтовича за его неисправленья и многие неправды – и за непригожие слова в адрес государя, и за умаление его титла, и за натравливание басурманского «царя» на честных христиан и пролитие тем самым христианской крови, и Тарваст припомнили Жигимонтовичу, и много чего еще – в общем, вкатили полный список накопившихся претензий и обоснований, вплоть до обвинения Жигимонтовича в том, что он покровительствует люторской ереси (кстати, когда имперский посол Гофман попробовал было заявить о претензиях императора относительно morden, brennen und rauben в Ливонии, то Иван ему и ответил – а что, мол, сам император еретиков привечает или как? Посол намек понял и дальше эту тему не поднимал) и притесняет православный люд. Под фундамент Полоцкого похода было положено прочнейшее основание – никто не подкопается, и сам господь будет доволен. Так что, побывав на молебне, все чин чином, как полагается 30 ноября 1562 г. Иван с блестящей свитой выступил из Москвы в свою самую грандиозную военную экспедицию, равной которой у него уже больше не будет.
      Собственно на военной истории полоцкого взятья я останавливаться подробно не буду – мы же все-таки больше упор делаем на дипломатию, да и саму эту экспедицию описывал я не раз, и другие историки отметились в этом деле – А.И. Филюшкин, к примеру. Отмечу лишь, что сам поход проходил в сложных условиях – не то чтобы зима сильно мешала, снега там или морозы – ко всему этому государевы ратные люди были привычны, чай, не впервой ходить походами на государевых ворогов в зиму. И не литовские попытки противодействовать маршу русских полков по занесенным снегом узким лесных дорогам – этого противодействия как такового и не было. Проблема была в другом – в размерах войска и сопровождавшего его обоза, и как всю эту массу людей, коней, саней протолкнуть в приемлемые сроки по этим самым узким заснеженным лесным дорогам. Все ж таки по замершей Волге двигаться было не в пример легче.
      Тем не менее, несмотря на все проблемы, марш был успешно завершен, к 30 января 1563 г. передовые отряды русского войска вышли на ближние подступы к Полоцку, на следующий день начался охват города со всех сторон, с 1-го февраля начались осадные работы – комендант Полоцка С. Довойна приказал казнить присланного с письмом от Ивана с предложением о сдаче на самых выгодных условиях взятого в полон литвина и тем самым не оставил никому, ни русским, ни полочанам, иного выбора, как драться. Правда, когда Довойна понял, какую он совершил ошибку, а о помощи со стороны Жигимонтовича не было ничего не слышно, он попробовал было поиграть в переговоры, и потянуть время, но Иван был настроен серьезно – переговоры переговорами, а осада – по расписанию. И пока стороны обменивались посланиями, к город убыли подтянуты тяжелые орудия большого наряда, которые 9 февраля были поставлены на позиции, оборудованные перед этим, в т.ч. и на пепелище большого полоцкого посада, сожженного по приказу Довойны. В ночь на 10-е февраля русская артиллерия начала бомбардировку и спстя 5 дней, на рассвете 15-го февраля, полочане выкинули белый флаг. Полоцк открыл ворота перед Иваном – настал момент величайшего триумфа молодого царя (а и шел ему тогда 33-й год).

      Бомбардировка города - так ее себе представляли в XVI веке.




      To be continued.