
Кто такой Шота Руставели?


Здесь важно отметить, что в академической среде не установлено его настоящее имя и фамилия. Единственное авторство Шота Руставели было употребило для популяризации поэмы «Витязь в тигровой шкуре».
В XVII веке сюжет поэмы очень привлек внимание многих стихотворцев, что взяли на себя смелость и начали добавлять новые строфы и главы. На сегодня существуют больше 150 образцов рукописей этого произведения, которые датируются исключительно XVII-XVIII веками.
Истинный поэт не возносит себя в своих стихах, а старается передать свои чувства в своей поэзии. Поэтому в тех 150 списках перевода поэмы нет тех чувств переживания Руставели, которых он исписывает.
В целом среди продолжателей были 32 авторов. Продолжатели снабдили содержание поэмы новыми строфами и главами, а также во вступительных строфах, в первых двух добавили христианскую интерпретацию, и в третьей и четвёртой строфах, где зафиксировали имя царицы Тамар. Эти строфы никого отношения к Руставели не имеют. Они псевдоруставльеские.
Оригинала поэмы, датирующий XII-XIII веками не существует, а опираться на те 150 образцов рукописей лексика и структура, которых датируется XVII-XVIII веками, не даёт повода утверждать, что это произведение было создано в период правления царицы Тамар и сваливать всё на переписчиков. Нужны более веские академические аргументы, которых нет.
Однако тенденциозные исследователи опираются на этих строфах и время создания поэмы переносят в период царствования царицы Тамар. В её эпоху не создавали литературные произведения, содержащие мировоззрение мусульман. В период же её правления христианство сильно укреплялось по всей территории ее царства, строились церкви и монастыри.
Поэтому дальнейшая судьба создания этой поэмы связана с ложью и неправдой.
Это произведение было создано во время проживания грузин в персидской империи в XVII веке, когда на руководящие посты правления в империи шахи ставили тех людей, которые в обязательно порядке с юных лет воспитывались и получали образование при шахском дворе, а затем шах ставил их на руководящие посты. Поэтому в XVII веке персидская литература оказывала большое духовное влияние, не только на элиту правителей Закавказья, но и на страны Средней Азии, Ближнего Востока...
Руставели мастерски сумел передать все аспекты ислама, с упоминанием Мекки и Корана. Поэма «Витязь в тигровой шкуре» быстро приобрела популярность в народе. Благодаря этому повысилась популярность и у самого Шота Руставели, даже по сравнению с популярностью самого наместника Кахети Теймураза I. Хотя Теймураз I в поэме «Вард-булбулиани» скажет: «А меня с шипами даже воспевал сам Руставели!» [Перевод Л. Пеньковский]. Также этот факт, изложил в «Беседе Теймураза и Руставели» правитель Имерети и талантливый поэт Арчил II, где повествует о полемике между Теймуразом I и Руставели и дает обзор реальным историческим событиям, происходящим в XVII веке.
Шота, как Теймураз I, в должном порядке, получил образование в духе персидской традиции и являлся представителем персидской литературной школы. В народе он считался знатоком персидского языка, так как в совершенстве им владел. Его высокий талант признавал даже Католикос Антоний I. Что же касается тех сведений, в которых говорится, что Шота был уроженцем посёлка [города] Рустави [в области Месхетия], то это содержаться только в искаженных русских переводах поэмы, выполненных, Бальмонтом, Заболоцким, Петренко, которые не имеют никого отношения к тексту оригинала, где говорится, что Шота это некий месх, который выступает под псевдонимом «Руствели»: «Пишу я, некий поэт, месх, по прозванию Руствели» [Перевод А.Халваши]. Здесь говорится, что «Руствели» — это его прозвание и, оно не указывает на место его рождения, поскольку это неизвестно и каких-либо документальных подтверждений не существует.
На его плечи была возложена должность казначея. Из истории известно, что у князя Мингрелии Левана II Дадиани был монетный двор, а это указывает на то, что у него был казначей и, этим казначеем был Шота Руставели.
В 1639 году скончалась вторая жена и единственная любовь Левана II Дадиани Нестан-Дареджан. Он очень переживал, оплакивал ее. В память о любимой жене, Леван II Дадиани в 1643 году восстановил Иерусалимский Крестовый монастырь, находящийся в плачевном состоянии, и выплатил все долги. Поручил он это дело религиозно-политическому деятелю Никифорэ с участием опытных ремесленников. Он потребовал, чтобы на стене монастыря расписали его изображение вместе с Нестан-Дареджан.
Подобные экспедиции всегда сопровождает казначейство для выделения финансовых расходов. Во время работ там же зафиксировано присутствие казначея Шота Руствели. Именно по его велению восстановили устарелые стены и колонны монастыря, расписали его изображение на одном из столпов, между двумя святыми — Максимом Исповедником и Иоанном Дамаскином, с надписью на асомтаврули, который гласит: «Расписавшему сей [храм] Шоте да простит Бог». Как полагают эту фреску сделал сам Никифорэ.

Роспись фрески впервые в письменном виде изложил епископ Кутаисской епархии и выдающийся деятель грузинского просвещения Тимоте Габашвили (1703-1764) во время своего паломничества на Святую землю в 1757-1758 годах. Он составил список грузинской собственности, описывая памятники материальной культуры в своей книге «Странствия», изданная впервые в 1852 году Платоном Иоселиани с его научными исследованиями. Под его редакцией эта книга называется «Обозрение».
В частности, Тимоте Габашвили оставил важные сведения о процессах, происходящих в Крестовом монастыре в XVII веке. В его сведениях сообщается, что монастырь находилась в плачевном состоянии, а столп нижней части купола казначей Шота Руствели восстановил и велел расписать [фреску], он же изображен внутри престарелым. После этого монастырь вновь пришёл в негодность и вновь он восстановил и пристроил. Таким образом, по сведению Тимоте Габашвили Руставели два раза восстановил монастырь.
В 1646 году Леван II Дадиани поручил переписчику Мамуке Тавакарашвили переписать текст поэмы и выпустить в книжной форме. Тавакарашвили переписал, а также продолжил содержание сюжета, добавив новые строфы и создал 39 иллюстраций персидского направления, тем самым, высветил основной смысл данной поэмы.
В рукописи Тавакарашвили (A2 [E]–H-599) содержится 1831-а строфа. Тавакарашвили на первой иллюстрации изобразил Дадиани [наверху], а Руствели [внизу], диктующий его самого, которая окончательно подтверждает присутствие Руствели при дворе Дадиани.
Мамука Тавакарашвили, как автор этой рукописи, в начальной странице текста добавил введение, которое гласит: «Начало первого сказа для приятного слушания и изучения поэзии. Тариэла и Нестан-Дареджан «Витязю в тигровой шкуре» посвящают». После введение, в прологе идет первая строфа, где говорится об апологетическом заимствовании персидского сказа, а первая миниатюра изображает: наверху Дадиани, внизу Руставели, который диктует Мамуке Тавакарашвили.
