Капитан?..

sherlock_series — 28.05.2013


По итогам почти двухнедельного марафона в Сообществе сломаны тысячи копий в сражениях за моральный облик Хана. Мы спорим, строим теории – а для чего? В большинстве случаев, наверное, чтобы понять себя.

Почему? Почему действия одного персонажа в книге, фильме нам кажутся понятными и близкими, а действия другого вызывают изумление и неприятие?

Предлагаю разобраться. Но не на примере Хана, о котором уже столько написано, а на примере его антагониста, главного героя, положительного (на основании законов жанра) героя, капитана Кирка.

Почему персонаж, призванный олицетворять разумное, доброе, вечное, вызывает лично у меня столь неоднозначную реакцию, вплоть до отторжения? Казалось бы, что еще нужно: юное синеглазое добро изо всех сил сражается со злом. Сказка, легенда, общечеловеческие моральные ценности и верные ориентиры. А верные ли? Неприятный вопрос в рамках попкорн-муви.

Давайте вспомним, что мы видели в начале этой сказки. Мы видели огромный корабль с экипажем в руках ребенка, не совсем осознающего весь масштаб этого «бедствия». Он с азартом мчится по инопланетному лесу, презрев все инструкции еще до того, как ему пришлось вытаскивать Спока из вулкана. Нет-нет, я нисколько не упрекаю Кирка в спасении аборигенов Нибиру и в спасении Спока. Он действует на удачу, и она пока что ему сопутствует. Только…
Только зачем было врать? Именно недопустимость лжи для взрослого человека, умеющего отвечать за свои поступки, пытался втолковать этому мальчику ныне покойный Пайк. Но его не услышали и не поняли. Зачем? Ведь это так интересно: сделал и затаился, а вдруг пронесет и никто не узнает? И плевать, что тебе не пять лет, а последствия – это не лишение сладкого.

Даже в память о друге и командире Кирк не в состоянии остановиться и не наступить с размаху на те же самые грабли, теперь уже вследствие не только собственной детскости, но и по причине подначивания Маркуса, который очень хорошо понимает и видит, что этот щенок еще не стал капитаном. Стоит его назвать «сынок» - и он будет есть у тебя с руки.

Дети – это прекрасно. Они должны учиться, играть. Но не жизнями окружающих, не высокотехнологичным кораблем и оружием для убийства. Кирк – ребенок. И он, подобно ребенку, потерявшему отца, пытается найти опору. Он «прислоняется» то к Маркусу, то к Споку, он не видит ни плохого, ни хорошего от потенциальных воспитателей по одной простой причине: у него нет опыта. Он слушает, но не слышит правды. А границы совести размыты той самой удачливостью, на которую ему пенял Пайк.

И вот, сметая на своем пути к мести все преграды в виде бортинженера и голоса совести, Кирк ведет экипаж на заклание. Он НЕ знает еще этого, но он и НЕ думает. Всего лишь, в очередной раз, идет на поводу у «наставника»-Спока и оглашает программу-минимум: захват в плен врага вместо его уничтожения без суда и следствия. Запущенный Маркусом маховик эта полумера уже не останавливает. А ребенок, играющий в капитана, в очередной раз решает испытать свою удачу. И она от него отворачивается.

Вы когда-нибудь видели избалованного ребенка, не получившего желаемую игрушку или конфету? Всегда по первому требованию давали желаемое, а тут раз – и не дали. Именно ребенок в Кирке со всей дури бьет не оказывающего сопротивления врага. Потому что именно он - взрослый - «виноват» в том, что дитя не получило желаемого: сладкой мести, возможности эффектно провернуть операцию и с удачей и славой вернуться на корабль.

Тот же ребенок обиженно взирает на противного взрослого за стеклом, который пытается остудить его истерику. Наконец, услышав голос опасности, Кирк вдруг осознает, что это – по-настоящему! Тем более, появляются неопровержимые доказательства в виде адмирала на БЛД и замороженных людей в торпедах.

Что делает ребенок, когда он напуган? Бежит. И Кирк побежал. Все дальнейшее действо – это бег зайца через поля, без особой цели и с надеждой лишь на удачу, которая так предательски не вовремя его бросила.

Кирк бросает управление кораблем на Спока, подтверждая собственными словами то, что я сказала выше. Он не знает что делать. И точно также, без долгих раздумий, идет к врагу, чтобы заставить его помочь. Возможно, капитанов Звездного флота в академии учили принципам ведения переговоров, обычной дипломатии. Складывается ощущение, что Кирк эти занятия либо проспал в компании хвостатых, либо не посчитал нужным запомнить. Старый принцип меновой торговли: если тебе что-то нужно, предложи что-то нужное в ответ. Нет, этот способ не для него, можно ведь пойти проторенным путем и намекнуть врагу, что его команда все еще у тебя в руках, правда? Не увидев реакции на подобный намек, Кирк не оказался в состоянии поступиться собственным чувством мести и потери ради остатков своего экипажа, не предложил прямо таки просящуюся на язык сделку: если все получится – забирай свои холодильники и уматывай. Почему? Я сейчас не обсуждаю возможные действия Хана в ответ на такое предложение. Меня интересует, почему капитан не сделал все возможное, чтобы заинтересовать сильного противника? И откажись Хан лететь с ним, полетел бы самоубиваться в одиночку, лишь бы не потерять статус кво.

И именно желание настоять на своем, сделать так, как он считал нужным, независимо от того, насколько аморально это выглядит, оправдываясь военными действиями и формальным несогласием противника на его условия, он приказывает обезвредить врага, выстрелив ему в спину. Еще раз: я не обсуждаю возможные действия вероятного противника. Меня интересует в данный момент характер капитана Кирка.

Что мы имеем в итоге? Имеем закономерный просчет капитана, который не оценил всей опасности, исходящей от противника (а у него были для этого все возможности, от избиения клингонов до лабораторных тестов и драки на Мести), который попал в плен вместе со своими людьми, позволил врагу диктовать условия и фактически сдал корабль на милость этого врага.

Не знаю, какие книги сообщники читали в детстве, но в тех, что читала я, про корсаров, космических волков и прочих, подобные поступки являлись поводом для низложения капитана.

Действия Кирка на «тонущем» корабле в некоторой степени примиряют с капитаном-ребенком. Он пытается починить то, что сам, по сути, и сломал. И он взрослеет, именно в этот момент, когда принимает на себя всю меру ответственности за совершенное. Там, в рубке корабля, перед лицом Маркуса, умоляя о жизни для собственного экипажа – не принимал, просто оправдывался. А здесь, сознательно и по собственной воле умирая, наконец принял, осознал, что такое вот оно - право и святая обязанность капитана – умирать за своих людей.

И это - единственное, что хоть как-то примиряет меня с образом капитана Кирка после всего, совершенного им в той вселенной.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив