Греча

alena_73 — 20.04.2021 - Вот эту гречу не берите!
Маленькая сухонькая старушка ткнула пальцем в упаковку.
- Горькая, страсть!
Мы с мужем вежливо кивнули и направились к кассам.
- Запомнила, какую гречу не надо брать? – спросил меня муж.
- Не-а. Ты же знаешь, я не ем гречу.

Я действительно её не ем. Не то чтобы не люблю, но, знаете ли, наелась. Достаточно, впрок и намного лет вперед. Уж скоро стукнет тридцать лет моего гречевого воздержания. А всё потому что…

(Дальше будет длинная прелюдия на сто сорок страниц, потому что душа требует.)

Закончились восьмидесятые, и началась эра девяностых. Страна наконец-то избавилась от ига социализма и взяла курс на… ХЗ на что она взяла курс, но как-то неожиданно стране стали не нужны рабочие, учителя и инженеры, зато возникла потребность в бандитах, торгашах и проститутках.
Мы были молоды, счастливы, беспечны и бедны. Наши родители, отправив нас в студенческую жизнь на излете социализма, совершенно не знали, что теперь делать. И с нами, и со всем этим.
Позже в эпоху раннего интернета, на одном из форумов, один молодой человек, замечательный во всех отношениях, выставляя фотографию своего нового порше и задумчиво сдувая пылинки с ослепительно белого пальто, назовёт наших родителей лохами и лузерами, словами, словно катком, припечатает их никчёмность и вынесет вердикт: таких не жаль. Не успели, не урвали, не вписались в стремительно меняющуюся действительность.
И они действительно не успели, не урвали и не вписались.
Мой папа по инерции ходил на завод, у которого не было денег, чтобы заплатить ему за работу. Папа получал зарплату едой и китайскими шмотками. Нас спасала мама – ей платили. Слава богам, электричество (мама – инженер-электрик в горэлектросети) было по-прежнему нужно новым хозяевам жизни. К тому же мама закончила курсы кройки и шитья и теперь обшивала всю нашу семью с ног до головы. Папа с братом щеголяли в трусах, перешитых из старых застиранных наволочек и простынок. Меня мама жалела, поэтому нижнее бельё на мне всё-таки было покупное (у меня мировая мама, она всё понимала), остальная же одёжка была самошита и самовязана. Ну кроме китайского пуховика пятидесятого размера, который свободно болтался вокруг моих сорока килограммов, и круглой песцовой шапки с помпонами, которую мама опять же где-то достала всеми правдами и неправдами. Ну и обувь. Хотя мама утверждала, что ей бы необходимый инструмент и материалы, и она бы смогла. И в том, что она смогла бы, я даже не сомневаюсь.
У Лёли папа был архитектор. Большой, красивый папа, с гривой седеющих волос. Лёлин папа отчаянно пытался найти своё место на этом новом празднике жизни, но ему, как и многим другим, не дали пригласительный билет.
Как и в моей семье, в Лёлиной добытчиком была Лёлина мама, бухгалтер. Плюс (они жили в посёлке городского типа) Лёлин папа, вчерашний архитектор, держал кур, корову и поросенка Васю (каждый год поросенок был новый, но имя оставалось без изменений). Этот Вася здорово нас выручал – у нас всегда было сало и котлеты.
Наденькины родители были преподавателями. Отец – профессор математики, мама – учитель музыки. В их большой еврейской семье (пять человек детей) едва сводили концы и концами.
Но хуже всех было нашей отличнице Лене.
Если мой папа хоть что-то получал на своем заводе, то её отец, тоже инженер, остался безработным. В их маленьком городке заводы умерли очень быстро. А мама у Лены была инвалид и едва передвигалась.
Сама же Ленка, как та лягушка, отчаянно колотила лапками, пытаясь не утонуть, всплыть, удержаться на поверхности. И ей удавалось…

Продолжение следует...

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив