Баб Ёг. 15 серия

alena_73 — 14.04.2021 Баб Ёг. 14 серия

Зал, куда нас с Котом радушно пригласил круглый человечек, оказался само-собой тронным. Потому что ровнехонько посередине возвышался трон, хороший такой, добротный трон, богатый, величественный, призванный всем своим внешним видом и убранством поразить, ослепить, околдовать, вселить надежду и одновременно устрашить. И ко всему этому великолепию вела красная ковровая дорожка. По которой, впрочем, нас с Котом не повели, ибо трон был абсолютно пуст.
- Сюда, пожалуйста, - Круглый почтительно понизил голос и махнул рукой вправо.
Там, чуть ли не в углу на невысоком табурете сидел человек весьма скромной наружности и вдохновенно играл на скрипке.
Я и Кот по знаку Круглого молча приблизились и также молча встали на расстоянии, видимо, дозволенном дворцовыми приличиями и этикетом. Но и с этого расстояния было видно, что Кощей Аполлоныч (а судя по пиетету и количеству расшаркиваний со стороны Круглого это был, несомненно, он) весьма и весьма отличался от своих портретных изображений. С портретов на мир взирал мудрый правитель, вождь, отец, император и вообще лицо уполномоченное и отягченное бременем славы и ответственности, а в реале это был совершенно обычный человек, среднего роста, с чуть вытянутым лицом, слегка крупноватым носом, с высокими залысинами (а на всех портретах, что странно, Кощея Аполлоныча изображали исключительно лысым), в очках в роговой оправе. Одет Кощей тоже был довольно скромно: удобные широкие брюки песочного цвета и мягкий белый свитер крупной вязки. Словом, если бы я встретил его случайно на улице, то не обратил бы на него ровным счетом никакого внимания: человек и человек, да таких у нас в конторе пучок за пятачок.
Обо всём об этом я успел подумать, пока Кощей Аполлоныч выполнял свои музыкальные экзерсисы, и витиеватая мелодия расплывалась чарующими волнами по пустому залу, поднимаясь к потолку и плавно опускаясь вниз. Звуки скрипки смолкли резко и неожиданно, я даже вздрогнул.
Кощей Аполлоныч отложил скрипку в сторону и повернулся в нашу с Котом сторону. Видимо, заметив ошеломленное выражение моего лица, Кощей по-доброму улыбнулся, весело подмигнул и также весело произнёс:
- Что, не похож?
И мотнул головой в сторону огромного портрета по другую сторону зала.
- Не похож, - подтвердил я.
- А всё, потому что кругом одни льстецы и лизоблюды. Я им говорю: надо изображать мир таким, как он есть, и людей такими, какими они есть. Без прикрас. Правильно?
Мы с Котом и Круглым синхронно кивнули.
- Надо быть реалистами, ведь ничто не красиво так, как наша суровая действительность. Так?
Мы опять согласно кивнули.
- Правда, вот то, к чему нам всем следует стремиться, ибо, как сказал классик, нет величия там, где нет простоты, доброты и правды.
Мы закивали так интенсивно, что я подумал, что сейчас у нас у всех головы отваляться и покатятся прямо по ковровой дорожке к трону.
- Вот, - грустно протянул Кощей. – А они… Каждый, ведь каждый норовит приукрасить правду жизни. И что с ними прикажете делать? Казнить?
- Казнить, Ваше Высокоблагородие, Свет Очей Наших, Отец Родной! – заорал Кот так, что я от неожиданности подпрыгнул и чуть было не потерял равновесие.
- Казнить! Все казнить! Лизоблюдов проклятых!
Кот вопил так сильно и так размахивал лапами, что, казалось, дай ему сейчас топор, и полетят головушки с плеч: и правых, и виноватых.
- Ну-ну-ну, полноте, полноте, - по-отечески урезонил разбушевавшегося Кота Кощей Аполлоныч. – Что ж я, тиран какой?
- Никак нет, - Кот бросился к ногам Кощея, поймал его руку и облобызал. – Вы ж наш отец родной, сердце у вас широкое, доброе, весь мир знает о вашей несравненной доброте, весь мир воспевает вашу мудрость…
То, что Кот многословен, я, положим, знал. Но я как-то был уверен, что в его лексиконе слова в основном ругательные, и уж никак не предполагал такого разнообразия метафор, синонимов, олицетворений, фразеологизмов и синтаксических параллелизмов, из которых Кот плёл свою ажурную хвалебную песнь.
Кощей же внимал Коту благосклонно, руки, к которой Кот припадал в жарких поцелуях, когда очередной изобразительный приём достигал своей кульминации, не отнимал и улыбался широкой отеческой улыбкой. А в завершении пламенной Котовьей речи Кощей Аполлоныч положил свою узкую ладонь на широкий кошачий лобешник и – провалиться мне на этом месте – ласково почесал Кота за ухом. Кот восторженно взвыл.
Вот скотина, восхищенно подумал я.
- Ох, что ж это я, как нерасторопный хозяин, - вдруг спохватился Кощей. – Вы ж с дороги, устали, проголодались, а я вас тут речами кормлю. Гена!
Кощей Аполлоныч повернулся к Круглому.
- Геннадий Романович, распорядись-ка голубчик, чтоб на стол накрывали.
- Так уже-с, всё готово-с, Ваше Величество, - Круглый подобострастно наклонился, и его тесный голубой костюмчик опасно затрещал. – Не велите-с гневаться, Ваше Добрейшество, кушать подано-с…
- Ну будет тебе, Гена, будет, - Кощей махнул рукой и, уже обращаясь ко мне и Коту, всё с той же отеческой улыбкой на устах ласково произнес. – Господин Колобков у нас такой предусмотрительный, правая рука моя, и чтоб я без него делал.
Кощей непритворно вздохнул, румяные щеки Круглого смущенно заалели. А у меня предательски заурчало в животе.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив