ГИБЕЛЬ ЕВРОПЫ. НАКАНУНЕ
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Ранним утром двадцать третьего июня 1914 года вторая эскадра под командованием сэра Джорджа Уоррендорфа подошла к основной германской базе Килю. Когда туман рассеялся, стали видны берега, темные от собравшихся зрителей. Яхты и маленькие корабли кружили вокруг британских гигантов. Британский адмирал прибыл на флагман германского флота "Фридрих Великий". На следующий день из Берлина приехал сам министр военно-морского флота фон Тирпиц. На хорошем английском, потягивая шампанское, он описал английским гостям настоящее и будущее германского флота Двадцатиоднопушечный салют приветствовал прибытие кайзера. На яхте "Гогенцоллерн" тот обогнул британский флагман "Король Георг Пятый", на палубе которого выстроились английские моряки в белом и красном. Надев мундир британского адмирала флота, Вильгельм II взошел на английский флагман, где его ждал ланч в обитых красным деревом апартаментах адмирала Уоррендера. В вазах стояли цветы, а оркестр играл шедевры германской музыки.
![ГИБЕЛЬ ЕВРОПЫ. НАКАНУНЕ ГИБЕЛЬ ЕВРОПЫ. НАКАНУНЕ](/images/main/gibel-evropi-nakanune-e7a45f.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/roman_rostovcev/70626464/926339/926339_original.png)
Кайзер старался быть занимательным, он спрашивал, ругаются ли матросы на британском флоте. Чуть позже Вильгельм II участвовал в гонках на рейде Киля, германские моряки, все в белом с золотым шитьем, пили виски с содовой в британских кают-компаниях, а молодые английские офицеры играли на берегу в теннис, футбол, чуть позже появившись на танцплощадках. Германское адмиралтейство раздавало бесплатные билеты для посещения Берлина и Гамбурга.
Представить себе в этот момент, что оба флота были созданы для того, чтобы уничтожить друг друга, было невозможно. Человеком из другого мира казался командор фон Мюллер — германский военно-морской атташе в Лондоне, страстно шептавший в толпе германских офицеров: "Опасайтесь этих англичан. Англия готова нанести удар; война неизбежна, и целью их визита является шпионаж. Они хотят знать, насколько мы готовы. Где бы вы ни были, не говорите им ничего о наших подводных лодках!"
Заблудившись, пожилой лорд Брести (друг кайзера) оказался в строго секретном доке германских подводных лодок, где был арестован и отпущен лишь к ужину. Адмирал Уоррендер позволил германским морякам посещать все, за исключением радиорубки и контрольного отсека. Со своей стороны, немцы не смогли ответить тем же — они не позволили британским офицерам осмотреть их суда.
В июне 1914 г. в Кронштадт с визитом прибыла английская эскадра во главе с адмиралом Битти. Обозревая перед англичанами мировой горизонт, царь Николай представил распад Австро-Венгерской империи лишь вопросом времени; недалек день, когда мир увидит самостоятельные венгерское и богемское королевства. Южные славяне, вероятно, отойдут к Сербии, трансильванские румыны — к Румынии, а германские области Австрии присоединятся к Германии. Тогда некому будет вовлекать Германию в войну из-за Балкан, и это, по мнению царя, послужит общему миру. Император Николай был уверен, что союз России и Запада остановит экспансионизм Берлина: "Германия никогда не осмелится напасть на объединенную Россию, Францию и Британию, иначе как совершенно потеряв рассудок".
Россия пользовалась на Западе значительным престижем. Военный министр Британии лорд Китченер давал России как стратегическому фактору очень высокую оценку. Он питал очевидное уважение к русской военной мощи. Он был одним из многих, кто верил, что "великая программа" военного строительства сделает Россию к 1917 г. доминирующей военной державой Европы. (Вера Китченера в русскую армию сочеталась с низким мнением о французской армии. В 1911 г. Китченер сказал, что немцы в случае войны просто сметут французскую армию и сохранение западного фронта будет зависеть от русской армии). Чрезвычайно высокого мнения о потенциале России был начальник генерального штаба сэр Уильям Робертсон. Первый лорд адмиралтейства Черчилль в августе 1914 года писал, что "Россия непобедима". Наиболее влиятельный американский внешнеполитический аналитик этого времени полковник Хауз пришел к выводу, что победа Антанты означала бы ни много ни мало гегемонию России на всем континенте Евразии.
Высокого мнения о мощи России был и посол Франции в Петербурге Морис Палеолог. Он верил, что после разгрома Германии Россия и Франция осуществят лидерство в Европе. На совместных конференциях 1911-1913 гг. русские и французские генералы твердо расписали, что они должны делать в "час икс": "При первом же известии о мобилизации в Германии мобилизовать свои силы без предварительных дискуссий".
В 1913 г. генерал Жоффр объявил, что Франция на десятый день мобилизации сконцентрирует на фронтовых позициях полтора миллиона солдат. В ответ генерал Жилинский сообщил, что в 1914 г. Россия будет в состоянии на тринадцатый день бросить против Германии в бой 800 тысяч человек. Это обещание имело значительные последствия.
За неделю до мирового конфликта император Николай и президент Франции Пуанкаре приближались на яхте к причалу в Петергофе. "Сквозь великолепный парк, бьющие фонтаны воды — любимое зрелище Екатерины II — показываются на верху длинной террасы, с которой величественно ниспадает пенящийся водопад. А по пышности мундиров, по роскоши туалетов, по богатству ливрей, по пышности убранства, общему выражению блеска и могущества, зрелище так великолепно, что ни один двор в мире не мог бы с ним сравниться".
Зрелище это уже никогда не повторится. Неосмотрительность, ложный расчет, легковесная уверенность в своих силах закрыли романовское трехсотлетие в русской истории.
В Сараеве был уже убит наследник венского престола, но австрийцы не осмелились предъявить свой ультиматум Сербии во время июльского визита Пуанкаре. Австрийский министр иностранных дел полагал, что "было бы неразумным предпринимать угрожающие шаги в отношении Белграда в тот самый момент, когда миролюбивый и сдержанный царь Николай и безусловно осторожный герр Сазонов находятся под влиянием воинственных Извольского (посла России в Париже) и Пуанкаре"{97}.
Убийство эрцгерцога Фердинанда, австрийский ультиматум Сербии, обращение сербов за помощью к России и последующий спуск к войне стали хрестоматийным материалом. В Петербурге Сазонов предупредил австрийского посла: "Вы зажигаете европейский пожар!" Царь боялся военной катастрофы. 24 июля 1914 года Сазонов попросил посла Бьюкенена прибыть во французское посольство для трехсторонних переговоров. Во французском посольстве русский министр иностранных дел указал, что Австрия никогда бы не предъявила столь дерзкого ультиматума Сербии, если бы не была уверена заранее в одобрении и поддержке Германии. Он обратился к западным послам: "Может ли Россия рассчитывать на поддержку ее партнеров в Тройственном Согласии?" Представитель Франции на этот вопрос ответил утвердительно. Посол Бьюкенен не был столь однозначен.
В три часа пополудни (24-го) западные послы встретились с Сазоновым, который еще дрожал от спора. Германский посол Пурталес упрекал русских за то, что они не любят Австрии. А за что они должны были ее любить? Ее император был обязан русским войскам своей короной, полученной после вступления русских в Венгрию в 1849 году. А свою "благодарность" Австрия показала, заняв враждебную России позицию в ходе войны России с Западом в 1855 году, аннексировав без согласования с Россией Боснию и Герцеговину в 1908 году.
26 июля Австрия объявила войну Сербии. Вечером 29 июля царь Николай, уступая давлению своих военных советников, пришел к той точке зрения, что мобилизация необходима.
После предъявления германской ноты Петербургу, поддерживающей чрезвычайно жесткие австрийские требования, Россия получила немедленно уведомление Франции, что выполнит все свои обязательства в случае кризиса.
Определяющим фактом возникшей ситуации было то, что военное руководство Германии и Австро-Венгрии — генералы Мольтке и Конрад считали войну центральных держав с Россией неизбежной. И чем раньше она начнется, тем лучше для Германии и Австро-Венгрии. С каждым годом империя славян набирала силу, что усложняло борьбу с ней. Кайзер Вильгельм и канцлер Бетман-Гольвег, разделив эту точку зрения, решили судьбу своих государств. Обращаясь к кайзеру, Бетман-Гольвег прямо сказал: "Россия должна быть безжалостно подавлена".
29 июля генерал фон Мольтке написал решающий меморандум канцлеру Бетман-Гольвегу: "Ввиду того, что Россия выступила на стороне преступной нации, война, которая на десятилетия уничтожит цивилизацию всей Европы, неминуема... Чувство верности принадлежит к числу наиболее прекрасных черт германского характера".
Единственный способ поднять на войну германский рабочий класс, считали вожди Германии, заключался в том, чтобы указать ему на угрозу царского доминирования в Европе, породить ужас перед нашествием славянских орд.
Берлин начал прощупывать почву на британском направлении. 30 июля 1914 г. министр иностранных дел фон Ягов сказал британскому послу сэру Эдуарду Гошену, что если Франция мобилизует свои вооруженные силы, Германия выступит против нее. Гошен докладывает в Лондон: "Он сожалел об этом, так как знал, что Франция не желала войны, но германское поведение будет диктоваться военной необходимостью".
Текст предоставлен https://www.litres.ru/anatoliy-utkin/
Уткин Анатолий Иванович. «Первая Мировая война»
|
</> |