Чему смеётесь?
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Продолжаем разговор о чувстве юмора и его многочисленных проявлениях.
Смех – признак дистанции. Смеяться можно только над тем, на что ты смотришь со стороны. Не получится, как в песне, «посмеяться над собой» – только над какими-то своими особенностями, от которых ты отстранился. Можно вспомнить прошлое и засмеяться над тем, каким ты был когда-то, но только потому, что этот ты остался в прошлом. Это уже не тот ты, который над ним смеётся.
Самоуничижительный смех – инструмент защиты. Это не я выставил себя на посмешище. Это не надо мной хохочут. Видите, я смеюсь вместе со всеми, значит, тот, над кем смеются – не я.
Уровень эмпатии хорошо заметен по склонности (или не-склонности) смеяться над чужой болью. Кто-то с удовольствием хохочет, глядя на видео человека, которого лягнула лошадь, а кто-то морщится, как будто это ему прилетело копытом. Чем больше дистанция, тем смешнее ситуация. Чем меньше ты любишь людей, тем больше любишь чёрный юмор.
Шутка – признак рефлексии, признак осознанности.
То, над чем шутят – не просто часть фона. Оно выделено. Ты обратил на это внимание. Никто не смеётся над тем, что кажется само собой разумеющимся. Начал об этом шутить – значит, начал об этом задумываться, и понял, что может быть по-другому.
Дети любят каламбуры, нелепицы, шутки, основанные на звучании слов. Они ещё только познают мир, определяют его границы и правила – и потому экспериментируют с ними.
У взрослых темы становятся другими.
Советские мужчины любили шутить о жене, поджидающей дома со скалкой, потому что знали – с ними такого не случится. Жёны избивают мужей только в семьях опустившихся люмпенов.
В нормальной семье такого не бывает – потому это и смешно. Нормальная женщина так не поступит – потому что это смешно.
Фразу «меня за это дома убьют» чаще других говорят дети, которые точно знают – никто их и пальцем не тронет. Те, кого трогают, произносят её совсем иначе и никогда не смеются при этом.
Где шутят о верёвках, там в доме нет повешенного.
Что такое уважение? Это точка равновесия между желанием быть ближе и стремлением беречь границы, свои и чужие. Уважение держит дистанцию короткой, но никогда не сокращает до нуля.
Поэтому уважение вполне совместимо с шутками и розыгрышами. И поэтому же шутка с уважением всегда отличается от насмешки.
Фанатик не отделяет себя от того, во что верит. Он никогда не задумывается над своим миром, а потому и не может шутить о нём. Любая такая шутка для него – кощунство, недопустимый разрыв со святыней.
Он может только насмехаться над чужими верованиями – но, как правило, смеётся при этом в одиночестве. Никого, кроме других фанатиков, его остроты не веселят.
Адекватный верующий осознаёт, во что верит. Он выбрал этот путь и идёт по нему целенаправленно. Поэтому в его верованиях всегда есть место рефлексии, взгляду на себя со стороны – а значит, и шуткам.
Возьмём известный анекдот:
– Учитель, что прикажешь делать с ней? Моисей в Законе повелел нам побивать таких камнями.
– Кто из вас без греха – пусть первый бросит в неё камень.
Пауза. Неловкое молчание. Вдруг из задних рядов толпы вылетает камень.
– Ну мама, я же просил, – безнадёжно выдыхает Иисус.
Этот анекдот сочинил человек, который знает о христианстве несколько больше, чем можно прочитать в атеистическом паблике. Более того – эта шутка не высмеивает христианство, а показывает один из его догматов так, чтобы было весело. Над ней может посмеяться и верующий, и неверующий – причём верующий будет смеяться громче, потому что до него лучше дошло.
Точно так же можно отличить адекватную религию от секты.
Вы слышали хотя бы один смешной сайентологический анекдот? Или анастасийский? Есть анекдоты о свидетелях Иеговы, но ни один из них не придуман ими самими – их высмеивают извне. Зато христианский, мусульманский, еврейский, буддийский юмор присутствует в количестве – и эти шутки смешны даже для тех, кто не погрузился глубоко в эти религии.
Да, даже мусульманский. Это сейчас в большинстве исламских стран у власти мрачные фундаменталисты, которые шутить не любят, а в средние века мусульмане от Марокко до Индии – оставаясь при этом верующими мусульманами – охотно юморили на тему своей религии.
Запретные темы – признак внутренних табу. Это боль, с которой ты ничего не можешь сделать. Она не уйдёт, сколько ни старайся от неё отстраниться. Любое напоминание, что может быть (или могло быть, или когда-то было) по-другому, только усиливает боль. Поэтому ты выбираешь молчание.
Но это можно использовать и в обратную сторону – как инструмент манипуляции. Если ты хочешь, чтобы некое зло казалось неизбывным и непобедимым – запрети людям шутить о нём.
Очень быстро оно перестанет быть тем, на что можно посмотреть со стороны, осмыслить и изобразить в контрастной ситуации анекдота. Оно сделается частью фона, само собой разумеющейся установкой вселенной по умолчанию. Тем самым повешенным в доме, который исключает всякие разговоры о верёвке.
Запретить смеяться – всё равно что запретить задумываться.
|
</> |