Зиганшин буги, Зиганшин рок...

Зиганшин буги, Зиганшин рок,

Зиганшин съел второй сапог, 

А Поплавский гложет доски,

Помогал ему Крючковский...

В начале 60-х у нас в Иркутске, да наверняка и во всей стране, все школьники и студенты напевали эту песенку...

 Утром 17 января 1960 года во время урагана сорвало с тросов самоходную баржу, стоявшую на якоре у одного из островов Курильской гряды. Штормом баржу унесло в один из самых бурных районов Тихого океана. На барже были четверо советских солдат: младший сержант Асхат Рахимзянович Зиганшин, рядовые Филипп Григорьевич Поплавский, Анатолий Федорович Крючковский и Иван Ефимович Федотов.

 Испортилась радиостанция, остановились моторы. Из запасов продовольствия на барже находился только аварийный паек на двое суток и два ведра картофеля. На шестнадцатый день кончились консервы, а в конце февраля все запасы продовольствия иссякли. И тогда солдаты начали варить кожаные ремни и подметки от ботинок, которые они потом нарезали тонкими полосками и ели...   Только 7 марта 1960 года в 4 часа дня все четверо были подобраны экипажем американского авианосца. За время 49-дневного дрейфа каждый потерял по 20—25 килограммов веса. Это был уникальный по продолжительности и по столь трудным условиям дрейф в океане.

Асхат Зиганшин

Анатолий Крючковский

Филипп Поплавский

Иван Федотов

Об этом подвиге четвёрки советских солдат в те годы, знали все. Позже Андрей Орлов написал книгу "Баржа Т-36. Пятьдесят дней смертельного дрейфа", был снят и фильм, а Владимир Высоцкий сделал песню...

Баржа Т-36 стояла на якорях вблизи острова Итуруп и служила перевалочным пунктом для разгрузки судов, не могущих из за мелководья и подводных камней, пристать к берегу.  Это была небольшая посудинка, плоскодонная, речного типа, водоизмещением сто тонн, длина которого по ватерлинии составляла 17 метров, ширина — три с половиной метра, осадка — чуть более метра. Максимальная скорость баржи составляла 9 узлов, а удаляться от берега, не подвергаясь риску, Т-36 могла не более чем на 300 метров.

Никто не предупредил экипаж о надвигающемся тайфуне. В девять часов утра на баржу«Т-36» обрушился удар урагана. Ветер достигал 60 метров в секунду. Ударом в рубку одной из многометровых волн, была сорвана и разбита радиостанция. Вскоре лопнули удерживающие на месте тросы. Ребята пытались вырулить на берег, но из за огромных волн это никак не удавалось. Борьба с ураганом продолжалась до вечера и к 20 часам, получив небольшую пробоину, баржу вынесло в открытый океан.  

На следующий день солдаты с погранзаставы прочесали близлежащую местность, кроме бочонка из под питьевой воды и обломка обшивки с надписью Т-36, ничего найти не удалось. Поисков не было, четверка экипажа была объявлена погибшей, о чем и были посланы письма родным.  Причиной столь поспешного решения, была строжайше засекреченная операция, за вполне обыденным испытанием баллистических ракет в этом районе тихого океана, стоял пробный пуск боевой ракеты М-7, могущей нести ядерный заряд.

Ракета М-7

В газете "Красная Звезда", обнаруженной в рубке баржи, ребята прочитали, что тот район в котором они находились объявлен закрытым для плавания до второй половины февраля. Они поняли, что помощи ждать неоткуда. Но это неприятная весть мобилизовала их и проверив все скудные найденные запасы, они начали экономить во всем с самого начала.

Потянулись мучительные недели дрейфа. За весь февраль на четверых пришлось около пяти килограммов картофеля с машинным маслом. Спасала вода, точнее ржавая жижа, которую они догадались выкачать из системы охлаждения. Через месяцдрейфа судно захватило теплое океаническое течение. Баржа оттаяла и дала течь. За ней неотступно следовали акулы, как будто чувствовали, что терпящие бедствие обречены, но люди на борту боролись за жизнь. Последнюю картофелину команда съела 24 февраля. У людей остались ремни, которые пришлось пустить на лапшу, нарезав тоненькими полосками. В ход также шли кирзовые сапоги, из которых съедобные были только кожаные части. «Еду» готовили в океанской воде. Позже в ход пошла гармонь, зубная паста и даже мыло. Спали на одной широкой кровати, которую сами и соорудили, — прижимаясь друг к другу, берегли тепло.