Три сестры
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Евдокия, Александра, Галина.
Старшая, моя бабушка по отцу, уехала за мужем из украинского села на далёкую и пустынную железнодорожную станцию Семипалатинск. Овдовев, вернулась уже с двумя малолетними сыновьями обратно на Украину, где и пережила немецкую оккупацию.
Александра, средняя, успела выйти замуж перед самой войной, но детей не случилось, так и прожила весь свой век сначала с престарелой матерью, а потом одна.
Галина, намного младше сестёр, приглянулась парню-фронтовику и тот увёз её в Чернигов. Их единственная дочь так и не порадовала внуками…
Всех троих я знала мало, меня привозили туда всего 3 раза, недели на две и последний раз – в 11 лет. Потом приехала я уже взрослой, с молодым мужем, но всего на два дня и успела увидеться с совсем уже старенькой прабабушкой…
Что же я про этих моих бабушек помню?
У черниговской бабы Гали меня с пятилетним сыном кормили изумительными варениками с вишней. Наверное, было что-то ещё, но я не помню – вареники затмили.) А для ребёнка дополнительно ежеутренне открывалась персональная банка сгущёнки. Мальчишка только здесь её впервые попробовал… Сгущёнку продавали на каждом углу и не только в магазинах, а просто на улицах. 1988 год, перепуганное население просто перестало покупать этот продукт, опасаясь радиации после Чернобыля. Мы же радиации не боялись, у нас и дома этого добра было навалом (урановое топливо до сих пор производят), вот только сгущёнки в свободной продаже не было… Банок пятнадцать в качестве трофеев из того отпуска тащила.
Баба Дуня была всегда чем-то занята и неразговорчива. Хорошо помню только наш совместный выход в колхозное поле, на сбор знаменитых нежинских огурцов. Во время перерыва на обед бабушка развернула свой узелок и предложила перекусить. Жареное солёное сало, варёные яйца, чёрный хлеб… и всё? А есть-то чего? Огурцы вон ещё кругом, но тоже не еда! Удивлённая бабушка развела руками и ушла за парусиновый навес. Вскоре она вернулась, украдкой вынула из кармана пару помидорок, обтёрла их об рукав и выдала мне.
-Поїж, хоч не з салом, так з хлібом…
Голод не тётка, и под помидорки бойко слупила не только хлеб, но и всё жареное сало, на которое и смотреть-то не могла.))) Теперь сама уже бабушка, а это сочетание вкусов до сих пор самое любимое.
Про бабу Сашку воспоминаний чуточку больше. Потому, может, что приезжая в село, мама останавливалась исключительно у неё, а не у свекрови… Хата казалась большой, высокой. В чулане на белёных стенах сидели огромные чёрные жуки, я их страшно боялась. В жилой части была только одна комната. В углу, ближнем к двери – печь с полатями, за печью высоченная кровать с вязаным подзором и пирамидой вышитых подушек. В красном углу, под иконами и рушниками, стоял большой и тоже очень высокий деревянный стол и широкие лавки с резными спинками. На этих лавках даже взрослые не доставали ногами до пола, но сидеть там было необычайно удобно и уютно.
За этим столом меня кормили. Борщом. Настоящим. Такого насыщенного бордового цвета, что брось в миску кусок сырой свёклы и он станет невидимым… Только заскребла ложкой по дну глиняной миски, тут же слышу: «Давай ще борщика насыплю?» А я с высоты своих 10 лет недовольно поучаю: «Не насыплю, а налью!» Улыбается и кивает: «Ну, давай же, наллю!»
Иногда с бабой Сашкой я ходила на колхозную ферму к вечерней дойке. Чтобы не скучала, мне указывалась одна, самая терпеливая корова. Пока я терзала соски, выдавив от силы литр молока, баба Сашка успевала опорожнить вручную всю свою группу из 15 штук и возвращалась. Когда подойник переходил в руки бабы Сашки, с облегчением вздыхала не только я, но и корова.)))
Баба Сашка ушла первой. После пятидесяти стала всё чаще прикладываться к горькой и ушла. Хата стоит крепко и по-прежнему, каждый вечер, зажигает свет сразу в трёх окнах. В редкие мои приезды я прохожу мимо, но теперешних жильцов ни разу не видела. Они вырубили старые груши в саду и в палисаднике сажают всякую всячину, а не георгины.
Три сестры. Как давно я про них не вспоминала…
|
</> |