Прочь (Get Out, 2017)

swamp_lynx — 25.10.2024 Последний великий американский фильм. И совсем не случайно он снят негром, которых через БЛМ также поставят под контроль, как под контроль поставили белое население. Белые сейчас могут снять только беззубое "Меню" (хотя оно и лучше 99% остальных фильмов), где единственное светлое пятно - это немолодой англичанин Рэйф Файнс.
Когда главный герой разбивает ногой лицо одному из преследователей, видишь явные отсылки к современному корейскому кино. Жестокость против бесчеловечности, молодое против старого. При просмотре стали лучше понятны причины и цели СВО. Пока весь мир находится под гипнозом, Россия пытается выкарабкаться из "погружения". В "Прочь" замечательные отсылки к фильмам-нуарам и классическим фильмам ужасов. Как сам Джордан Пилл хорошо заметил в документальном сериале "История хоррора с Элаем Ротом", именно подобные жанровые картины помогают без цензуры высказаться о происходящем в обществе.



Денис Рузаев. Эффект от «Прочь» заметно больше суммы слагаемых — и прекрасно работает в отсутствие любой связи с повесткой этнических отношений в Америке позднего Обамы и раннего Трампа.

Поэтому все же позволю себе спойлер — точнее, два. Крису у Эрмитейджей угрожают не рабство 2.0 и не садистские пытки, не расистский ресентимент и даже не смерть — а нечто куда более страшное. Что именно — не так, на самом деле, важно. Куда важнее, что, выстраивая на основе сюжета комедии с Сидни Пуатье «Угадай, кто придет к обеду» едкую сатирическую страшилку, Джордан Пил попутно и, по его собственным словам, нечаянно угадывает ключевой парадокс blackhood'а. Смерть для афроамериканца не так страшна, как некоторые формы жизни, — более того, именно постоянная, почти интимная близость смерти и является, как писала литературовед Сайдия Хартман, онтологической базой черного бытия. «Черные» жизни, по ее логике, определяются в контексте устройства американского общества своей жертвенностью — именно они уже не первый век идут в расход для поддержания заложенного еще в Америке XIX века порядка, для сохранения безопасности и комфортности жизни привилегированных белых. Ровно такую коллизию Пил, в сущности, и разыгрывает — заодно отказывая своим чернокожим персонажам в праве на избавление смертью, превращая их тела в голый материал для белого благополучия.

Ключевой для этой трансформации в «Прочь» становится идея sunken place — ступора, паралича, бессилия, в которые вводится злоумышленниками герой, лишаясь возможности сопротивляться, буквально падая во тьму беспомощности. В иллюстрирующих это состояние сценах Пил вдруг погружает фильм в почти кубриковский сюрреалистический морок стилистического перегруза, натуральной, а не созданной клишированными хоррор-приемами жути; традиционный реализм, царствующий в остальных эпизодах фильма, оказывается попросту неспособен адекватно транслировать психологический кошмар, испытываемый героем, и Пил не стесняется это признать. Амбиция передать не просто испуганный взгляд чернокожего человека на белый мир, в котором он вынужден себя обнаруживать, но стоящее за ним ощущение неизбывной тревоги приводит к рискованному стилистическому ходу — и тот оказывается идеальной иллюстрацией не только «черного» опыта, но и любой, не привязанной к цвету кожи, потери того, что Хайдеггер называл самостью (то есть собственной личности, уникального индивидуального опыта).

Финал фильма, целиком выстроенного вокруг идеи показать ужас белого мира глазами чернокожего человека, больше всего похож на финал какого-нибудь кино о зомби-апокалипсисе (не случайно «Ночь живых мертвецов» Ромеро тоже сводилась к безнадежности борьбы черного человека за выживание). Возможность отдышаться теперь есть — но успокоиться, избавиться от чувства загнанности сбежавшие герои уже не смогут никогда: их по-прежнему окружает мир белых людей. А значит, охота продолжается.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив