Поезд, который ушел.
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Вы там бесконечно несчастны, вы там невообразимо счастливы, вы плачете вечером и улыбаетесь утром, днем тоже улыбаетесь, а ночью – думаете. Вы думаете примерно так, хищно зависая на шипящих: «ну хорошшшо жжже, хорошшшо, пусть сейчас я люблю его много сильнее, чем он меня, пусть. Это ничего, это даже к лучшшшему. Он привыкнет к моей преданности, он не сможжжет жжжить без этого чертового фонтана обожжжания, без этого чертова водопада моей чертовой любви, без ежжжедневных эмоциональных вкладов, и вот тогда… »
Тут вы делает приятный перерыв в размышлениях, идете на кухню, потуже заматываясь в махровый халат, пьете воду из чайника.
Проводите пальцем по поверхности стола и с неудовольствием отмечаете, что стол гадко липкий. Протираете мокрой губкой, потом сухим полотенцем. Открываете холодильник и нюхаете подозрительно молоко в пластиковой бутылке – не подалось ли. Не подалось. Вынимаете яблоко, моете его под струей холодной воды. Откусываете мокрое с хрустом.
Продолжаете мысль: «… и вот тогда Я РАЗЛЮБЛЮ его, изыму все вложенные суммы чувств, учитывая дивиденды, осушу обожательные фонтаны, разверну реки блин любви в другие стороны, он попляшет… он попрыгает, как миленький, он поплачет… а я посмеюсь… ничего, ничего… отольются кошке…»
Яблоко съедено, огрызок давно сгнил, из убитых инсектицидами семян ничего не выросло, но земля так устроена, что родит яблок еще, или груш, или вот черешню. В июне очень много черешни, вы покупаете два килограмма и съедаете мгновенно, запивая домашним молдавским вином, очень вкусное, угостили друзья.
Вы не смеетесь, абсолютно ничего смешного не видите в ситуации, когда фонтаны осушены, а реки повернуты и изрядно обмелели. Он совершенно не виноват, что привык к вашей преданности, не может жить без фонтана обожания, без водопада любви, без ежедневных эмоциональных вкладов.
Вы вовсе не хотите, чтобы он прыгал или не дай Бог плясал. Вы хотите, чтобы ему не было больно и пусть уйдет. Вы начинаете врать какое-то дикое и глупое вранье, изобретательный обычно мозг отказывается складывать изящные конструкции лжи, и вы бормочете, растирая лоб:
«Может быть, дело в том, что я боюсь новых переживаний… (ха-ха, какая чушь! вы упиваетесь страданиями! вы наслаждаетесь муками! вы только и живете полноценно, когда утром улыбаетесь, вечером плачете, ночью думаете)»
«Или просто не готова к серьезным отношениям… (ага-ага, вы птицей летите во всякого рода отношения, пока они интересные)»
« Я просто устала… да, устала! (вы здоровая, как лошадь, можете протанцевать ночь и в десять утра - после короткого сна - вернуться к нормальному распорядку без ущерба)»
«Столько работы последнее время! Поесть некогда, веришь? (он не верит)»
И, наконец, отчаявшись, вы отнимаете руку от лица и говорите хоть что-то, похожее на правду:
«Нет, нет, ты мне дорог, ты мне близкий человек, ничего тут уже не изменишь. Я с удовольствием выпью с тобой кофе, например, или пива? И давай… (останемся друзьями? Какая чушь, какими нафиг друзьями, у вас же круги кровообращения сливались в один – два его, два ваших, большие и малые)»
И вы снова врете:
«Извини, пожалуйста, но не сегодня. Срочный заказ, и я никак не могу… Я тебе позвоню, и мы договоримся? Нет, завтра твердое не обещаю, но… Ну что ты, ничего не случилось!»
И опять врете:
«Конечно, я все еще люблю тебя… (Господи, как же вы называли его? Рыбочка, птичечка, зайчик, кисуля? Господи, как? О, спасибо Тебе, напомнивши!)»
И еще раз:
«Да, да, суслик, все в порядке»
И в завершение:
«Конечно, я тебя целую»
И вы закрываете глаза, чтобы не обидеть его густо залитым в дырки зрачков равнодушием. И чтобы не видеть далекого хвоста поезда, который ушел. И чтобы хорошенько споткнуться о рельсы, которые вы сейчас разобрали.
|
</> |