Не шарашка

olga_srb — 22.04.2025 Когда я шла на конгресс по дислексии, мои мысли были обращены скорее к вечеру, чем к дневным часам – их мне не хотелось растягивать. Я была не прочь, чтобы пленарное и секционные заседания пролетели быстро, потому что не испытывала к ним особого интереса.

Однако все изменилось в миг!


Как только я увидела на фасаде мемориальные доски, посвященные Туполеву и Капице, меня озарило вдохновение: мне предстояло войти в здание, в котором находилась одна из «шарашек», блистательно описанных Солженицыным.

На всякий случай уточню: так назывались конструкторские бюро, в которых ученые-арестанты вели секретные разработки под контролем НКВД.

И осужденный по политической статье Андрей Николаевич Туполев руководил здесь инженерными работами не по доброй воле, но на мемориальной доске жуткие события охарактеризованы нейтрально: работал над созданием…



В 1990-е я была потрясена «Архипелагом ГУЛАГом», «Одним днем Ивана Денисовича» и романом «В круге первом». И вот теперь я там, где происходили похожие события.

Лестницы, паркет и планировка помещений сохранились с послевоенных времен. Мысль об этом мгновенно изменила вектор моих эмоций и на место спокойствию, граничащему с равнодушием, пришел азарт. Мне захотелось отыскать прошлое в настоящем и ощутить исторические связи.

И я их ощутила в тех вещественных свидетельствах, которые остались.



Лифт, в котором я поднималась на седьмой этаж, оказался личным лифтом Туполева, причем до недавнего времени он оставался телефонизированным. Представляете?

Сейчас в здании располагается университет, который считается «осколком физтеха», и историю тесной лифтовой кабины рассказал его ректор.

Однажды Никита Хрущев позвонил Туполеву по срочному вопросу, но ученый находился в лифте и смог ответить начальнику только после того, как пришел в лабораторию. Во избежание подобных задержек, в тот же день в лифте установили персональный телефонный аппарат, чтобы Туполев всегда был на связи.

С этого рассказа я оживилась, а гостеприимная встреча ключевых спикеров, выразившаяся в приветственной чашке кофе, окончательно растопила мое сердце.

Как мало надо докладчику, чтобы влюбиться в конгресс!



Когда началось торжественное заседание, я поняла, почему научные форумы стали ассоциироваться у меня с днем сурка. Всему виной – бесконечные приветствия от официальных лиц.

Как ни стараются министры быть оригинальными, как не насыщают они свои речи искренними нотками, их затмевают штампы и неумение придерживаться регламента.

В отведенные пять минут не укладывается никто.

Каждый говорит разное, но…одно и то же: про обогащение потенциала, подвижнический труд, яркое воплощение и плодотворное продолжение. Череда однотипных устных речей и письменных приветствий создает впечатление затянутости, и слушатели невольно начинают томиться в ожидании основного действия.

Идеально было бы размещать все приветствия на сайте мероприятия.

Кстати, по решению программного комитета, в который я тоже вхожу, часть пламенных напутствий была направлена туда.

Думаю, в следующий раз надо добиваться стопроцентного направления.

Мое место в президиуме оказалось очень удобным: презентаций, выведенных на экран за спиной, не видно, а вот заинтересованные лица слушателей – как на ладони. Этим вдохновляющим зрелищем я любовалась три часа.



Доклад, который мы с коллегой из другого психиатрического учреждения подготовили совместно, вызвал оживление. Если до него конгресс тек как река, то после он забурлил водопадом.

Некоторые оппоненты аж повскакивали со своих мест и стали рвать друг у друга микрофоны. Боже мой, это так трогательно.

Благодаря тому, что публика собралась интеллигентная, до драки не дошло, но обещание «мы продолжим дискуссию на завтрашней секции» прозвучало угрожающе.

Как хорошо, что внезапное оживление не может меня взволновать – только развлечь. Даже если сегодня вчерашние спорщики предпримут новую атаку, внутри меня не всколыхнется ни одна струна.

Мне искренне жаль спикеров, которые воспринимают критику отдельных положений или всего доклада как злобные нападки, и не дифференцируют себя и свои исследования.

Никто не обязан соглашаться с нашим мнением. Я за то, чтобы каждый открыто излагал свою точку зрения, даже если она диаметрально противоположна моей, потому что несогласие не мешает людям оставаться приятелями.

Суть одного из споров сводилась к принципиальной трактовке дислексии либо как медицинской, либо как лингвистической, либо как образовательной проблемы.

Очевидно, что в зависимости от профессиональной принадлежности докладчики ратовали за тот или иной ракурс.

Я придерживаюсь многофакторного подхода, но и он не есть истина в последней инстанции.

В работе второй секции я участвовала как рядовой слушатель, и эта роль мне очень понравилась.



Прекрасно, что конгресс проходит живо и весело. Если сегодня на модерируемой мной секции в Малахитовом зале кто-то станет горячо спорить, я только за.



Со слов ректора, зал спроектирован самим Туполевым, и именно здесь он придумал … Тс-с ... это же секрет!

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив