куды бечь

antimeridiem — 23.04.2025 «Несмотря на явную торопливость, с которой он снял мундир, а затем донага разделся, он обращался с каждым предметом одежды очень бережно; серебряные аксельбанты на мундире он даже особо разгладил пальцами, а одну из кистей поправил, встряхнув. Никак, правда, не вязалось с этой бережностью то, что, расправив ту или иную часть обмундирования, он сразу же раздраженно швырял ее в яму. Последним оставшимся у него предметом был кортик на портупее. Он вытащил кортик из ножен, переломил его, затем сложил все вместе – куски кортика, ножны и портупею – и швырнул это с такой силой, что в яме звякнуло.

Теперь он стоял нагишом. Путешественник кусал себе губы и ничего не говорил. Хоть он и знал, что произойдет, он не имел права в чем-либо мешать офицеру. Если судебный порядок, которым дорожил офицер, был действительно так близок к концу – возможно, из-за вмешательства путешественника, считавшего это вмешательство своим долгом, – офицер поступал сейчас совершенно правильно, на его месте путешественник поступил бы точно так же».

(Франц Кафка, «В исправительной колонии»)

Эту новеллу читал только один раз, когда только познакомился с Кафкой. Ну и так, не произвело впечатления, разве что уровень садизма зашкаливал. Но сейчас даже не кажется особо садистской, вообще прочитал как-то иначе. В частности показалось очень похожей на «Патриотизм» Мисимы, но это так, ерунда. Главное, что если расставлять тексты Кафки по уровню жестокости, «Колония» точно не окажется на первом месте.

Во-первых, главный герой (видимо сам К., как обычно) – лишь наблюдатель, этот путешественник. И он видит, что мир движется в сторону большей гуманности, а тормозят это движение лишь оставшиеся фанатики. Это движение по инерции, к переменам. Во-вторых, есть этот «шестой час», когда наказываемый оказывается если не в раю, то получает выстраданную передышку. Ну и в-третьих, офицер доказал свою искренность, уж тут не скажешь, что он действовал из каких-то корыстных побуждений, если не считать корыстью стремление к правде.

Подробности происходящего конечно завораживают. Кажется, что К. все это видел своими глазами, или точнее – генерировал этот мир-метафору во всех деталях, которые, что называется, «нарочно не придумаешь». Основные же строительные блоки все те же – непостижимость закона, абсурдность системы, стремление достучаться до верхних этажей мироздания, неизменная «женская линия», множество бытовых подробностей. И – главное – принятие правил игры, вера в реальность. Так же как самый причудливый сон не позволяет усомниться в его отдельности от тебя, так и тут не возникает подозрений, что ты и есть создатель этого мира.

Самое жуткое произведение это конечно «Превращение». Когда трансформации подверглась не администрация, не судопроизводство, не внешний мир – а ты сам. Конечно и из мира «Замка» нельзя было выбраться. Но можно было спрятаться внутри, как-то устроиться. Жизнь предлагала целый спектр вариантов. Но уж если ты сам превратился в жука, то куды бечь?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив