Иван vs Степан - 15

      Денег нет, но вы там держитесь...

      Итак, к исходу осени 158 г. стало ясно, и обеим сторонам, что чтобы там ни говорили, но война зашла в тупик. У Ивана не хватало сил для того, чтобы решительным ударом переломить неблагоприятный ход событий в свою пользу и продиктовать мир на своих условиях, а круль Степан не имел сил и средств дожать Ивана и вынудить его согласиться на принятие непомерных требований Замойского (канцлер Ржечи еще хорохорился и вынашивал чингисхановы планы, но его хотелки явно противоречили хотелкам баториева воинства, рассчитывавшего на легкую прогулку в духе предыдущих двух кампаний, а в итоге оказавшихся в положении того охотника из анекдота, поймавшего, якобы, медведа). А тут еще вмешательство третьей стороны в лице мессира Антонио, так что переговоры о замирении становились реальностью, и обе стороны, что польская, что русская, задвинув подальше свою гордыню и нежелание вступать в контакт друг с другом (после всего, чтобы наговорено обоими монархами в адрес друг друга это было весьма затруднительно), готовились к ним – охота пуще неволи.
      Еще в конце октября 1581 г. из Москвы была отослана грамота мессиру Антонио относительно готовности России к переговорам – правда, при одном условии, непременном прекращении осады Пскова и отвод королевских войск от города. Одновременно к крулю Степану отбыл царский гонец Болтин с грамотой, в которой содержалось приглашение отправить литовских послов в деревеньку Ям-Заполье, на дороге между Порховом и Заволочье, в «серой» зоне. Гонец был принят крулем демонстративно благожелательно, накормлен и напоен от пуза (сравним прием Болтина с тем приемом, который был оказан прежним русским послам – укатали таки нашего трансильванского сивку псковские горки!), но тут круля ждал отлуп– гонец не привез никаких вестей о том, где там русское великое посольство? Раздосадованный круль отправил гонца к мессиру Антонио, и там Болтин сообщил папскому посланцу, что пока не будет опасной грамоты, посольство никуда не двинется (спойлер – оно уже выехало, но тут дело принципа и времени). Мессир Антонио метнулся кабанчиком )зачеркнуто) поспешил к крулю и там на пальцах объяснил Обатуру, что так великое дело не делается и надо бы поторопиться с выдачей соответствующей грамоты.
      Внушение, сделанное мессиром крулю, было достаточно убедительным, так что спустя пару дней после приема Болтин уже отъехал в Новгород к посольству с нужными грамотами. Примечательно, что гонец должен был передать Ивану «поклон» от его «брата» Степана (опять таки – знатно укатали нашего сивку (зачеркнуто) трансильванского круля псковские горки).
      Начало, что и говорить, хотя и не было обнадеживающим, но внушало некие надежды на благополучный исход дела, тем более, что Иван выдал послам инструкции, весьма и весьма расширявшие их полномочия и право принимать решения. Правда, была в инструкциях одна оговорка – послам нужно было стремиться заключить мир, пусть даже и с серьезными уступками (Иван даже допускал, что Великие Луки придется оставить под королевской властью), но не любой ценой. И если сделанных уступок окажется недостаточно (тут надо отметить, что на этот раз Иван решил отказаться от традиционной тактики русских дипломатов и наказывал своим посланникам сразу обозначить те границы, за которые они преступить не могут ни при каких обстоятельствах), то переговоры следовало прекратить и ждать новых инструкций (а вот тут Иван рассчитывал, и не без оснований, что обнадеженный им мессир Антонио не преминет вмешаться и вынудит переговорщиков с королевской стороны сдать назад – уж очень большой куш лежал на весах для римской курии. Кстати, стоит заметить, что Иван обставил дело так, что его послы отправились как бы даже и не к Баторию, а к мессиру Антонио – им было наказано, чтобы они стремились вести переговоры в литовском шатре только в присутствии Поссевино, а ежели оного не будет на месте то пускай литовские переговорщики приезжают в русский шатер. Лишь только в том случае, если переговоры будут поставлены под угрозу срыва, только тогда послам разрешалось нехотя ехать в литовский шатер. И вообще, инструкции предусматривали активную роль мессира Антонио – он должен был выступать главным передаточным звеном между русскими и литовскими переговорщиками).
      Среди прочих положений наказа обращают на себя внимание еще два – согласно первому, послы (контактирую с Поссевино) должны были подчеркнуть, что чем большие территориальные потери понесет Москва, тем меньше вероятность появления русской воинства в составе сил антиосманской коалиции (намек более чем толстый!). И другое требование – послы должны были настаивать не на «вечном мире», но на перемирии, максимум 20 лет, а лучше меньше. Для Ивана эта война явно была не последней, и он рассчитывал в скором времени взять реванш.
      Вооруженные этими требованиями русские послы прибыли в Новгород, где 28 ноября 1581 г. к ним прибыл от Батория Болтин с опасными грамотами…

      Папские послы на приеме у Васильевича - картина М.В. Нестерова



      To be continued.