Вирус.

До недавнего времени Саша был тих, как метросексуал в байкерской пивной, и не проявлял никакой активности, чем очень нравился всем окружающим. Сказать по правде, никто до сих пор толком не знает, кем он у нас работает. Сидит себе на кухне, хлебает чай ведрами и листает газетки. Словом, идеальный коллега. Если бы не одно обстоятельство. Едрыжкин на днях серьезно заболел. И ладно бы ОРЗ какое, конъюнктивит или приступы иерихонского метеоризма, так нет же, мистер монобровь умудрился где-то подхватить кроссворды.
По началу болезнь никак себя не проявляла. В поведении Саши ничего не менялось. Он все так же сидел и ничего не делал. Настольный фикус проявлял куда большую активность. Однако с недавнего времени поведение больного изменилось. Теперь с его рабочего места рвется на волю неудержимый ручеек мысли. Буквально за пару дней, этот ручеек переполнил терпение доброго десятка ни в чем не повинных людей, включая меня. Хотя все-таки самое серьезное осложнение болезни проявилось на нашей секретарше Светочке. Каким-то образом Едрыжкин нашел в ней список ответов, и по любому вопросу стал обращаться именно к ней.
Сперва, Светочке даже понравилось, что появился хоть один интеллигентный мужчина, который не стремится нырнуть в глубокий вырез её блузки, а видит в ней личность. Но уже ближе к обеду она начала посылать мистера монобровь на три буквы, затем на пять, а потом и на 14. Но, увы, как на зло, все эти буквы идеально подходили Саше как по горизонтали так и по вертикали.
К концу рабочего дня Света, никогда до этого не курившая смолила уже пятую сигарету. Она начала прятаться от Саши в кладовку и прикидывалась кулером, издавая характерные бульканья, а затем вовсе закрылась в женском туалете, пообещав выйти сразу, как восстановится её нервная система, то есть не раньше октября 2011-го года. Саша был не против, он стоял у дверей этого туалета и задавал очередной вопрос, на этот раз его интересовал телефон и семейное положение Светочки.
Сегодня Света не вышла на работу. Едрыжкин скучал. Разгадывать кроссворды стало не так интересно. Лишь изредка он тихо бубнил что-то про столицу Эфиопии. Обстановка вроде бы успокоилась и все понемногу расслабились. Саша, как выяснилось, только этого и ждал. Проходя мимо моего стола, он отхлебнул кофе и мимолетом спросил:
-- Пройдемтес, дружище, который час?
-- Половина двенадцатого. -- Ответил я и понял: только что смазал голову свиным жиром и сунул её в пасть голодного тигра.
-- Ага. Слушай, Пройдемтес, а не знаешь случайно, называние белка выделяемого мускусной уткой с мая по июнь месяц, 7 букв вторя «е».
В общем, 3-й час, как я пытаюсь вспомнить те четырнадцать букв на которые Света посылала Едржыкина и, пересчитывая свои нервные клетки, желаю ей крепкого сибирского здоровья!