Укрепление Нукус

Представьте себе равнину, поросшую мелким красноватым кустарником джингылом (по-киргизски) и с серым цвета золы грунтом, а среди равнины небольшое глиняное, серое же укрепление, с зубчатыми стенами, с двумя выдающимися по диагонали башенками — вот Нукус. В двух верстах протекает река Амударья, на противоположном берегу виднеются сады небольшого города Ходжейли, а внутри крепости несколько совершенно однообразных, казенной архитектуры, казарм. Весь гарнизон крепости состоит из роты оренбургской казачьей сотни, 30 артиллеристов, а интеллигенция имеет представителями начальника Чимбайского участка с женою и ее матерью, воинского начальника с женою, сотенного командира при двух субалтерн-офицерах (из них двое женаты), ротного командира, врача, интендантского смотрителя, эти уже холостые, — вот и вся интеллигенция, а если я прибавлю еще купца-армянина, несколько домиков с поселенными уральцами, несколько маленьких сартовских лавок, то вот и нее общество Нукуса.

В 11 часов ночи выпалила первая пушка, луна на убыли — только что появилась на горизонте, и ее косые лучи давали мало света. В половине двенадцатого — другая пушка, и весь гарнизон крепости зашевелился, начал выходить на общий двор казарм, посредине поставили столик, на него два фонаря, молитвенник; к двенадцати часам люди построились глаголем, пришел воинский начальник, и по команде «на молитву, шапки долой» — забил барабан, орудия начали пасхальный салют, а восемь грамотных солдатиков без священника запели «Христос воскресе». Можно с уверенностию сказать, что каждый из этой кучки русских людей, заброшенных судьбою на тысячи верст от родины — мысленно был со своими, далеко — дома. Молчаливо-сурово смотрели люди на звездное небо, и если бы не команда «накройся» и треск барабана — то долго бы смотрели.

Солдаты чувствуют большую потребность в священнике. И в самом деле — трудно православному, привыкшему встречать всякие торжества в церкви — обходиться без священника, и непонятно, почему до сих пор эта духовная и столь естественная потребность не удовлетворена! И помещение для маленькой церкви есть, и священник назначен, но вот уж восьмой год проходит со дня возведения укрепления, а священник не едет и сами солдатики справляют свои духовные требы.

Что же сказать про удовлетворение других потребностей! В единственной армянский лавке имеется водка разных сортов, чай, сахар, табак, мыло, карамель и печенье — вот и все! Почта едва в два месяца добирается сюда из России, путешествуя чуть не вокруг света — чрез Сибирь и Ташкент, да и то в каком виде и порядке!

Как тут человеку мыслящему не сойти с ума, не имея ровно никакой умственной пищи! да и весь Амударьинский отдел в смысле связи с Европою стоит в тех же невозможных условиях: — упразднили почтовый тракт от Иргиза до Казалинска, на пространстве каких-нибудь 240 верст, сделали из этого пути какие-то непроходимые Балканы, и письма и газеты путешествуют через Сибирь! Уж четвертый год тянется дело, и все никак не могут устроить этот двухсотсорокаверстный почтовый тракт!

Странно то, что в первые годы завоевания Туркестана — пути сообщения были, и даже были сносными, а теперь, после полутора десятка лет — путей нет! Тяжело обреченному прозябать в этой забытой людьми трущобе, отрезанной двухмесячной почтой от Европы! Весна ныне неузнаваема: конец марта, а на дворе то дождь, то холод, ни листика зелени, а сарты утешают, что лето будить жаркое! Зимою холод, сырость, скука, летом — жара, как в аду: стоек и многотерпелив русский человек!

Нукус (корресп. «Вост. обозр.»). Туркестанский край изобилует такими захолустьями, которых, конечно, не найти в Европейской России; захолустья эти носят обыкновенно названия фортов и форпостов. Горе человеку более или менее интеллигентному, которого судьба закинет в такой форпост, — здесь его, как говорится, засосет, или же он сопьется. Недавно нам удалось посетить укрепление Нукус, принадлежащее к числу вышеупомянутых захолустий.

Наружный вид его крайне непривлекателен и невольно нагоняет тоску на всякого приезжающего. Представьте себе укрепление, занимающее площадь в 70 квадратных сажень, с двумя-тремя мрачными, грязными казарменными зданиями. В полуверсте от укрепления — полуулица с базаром, застроенным десятком бухарских крохотных лачуг и двумя-тремя подобиями домов. На несчастном базаре, кроме табаку, дынь и еще кое-какой мелочи, ничего не достанете; иногда даже не найдете иголок и других самых обыденных и необходимых предметов, как, например, гильз, бумаги и т. п. Почти весь товар сюда привозится с левого берега Амударьи, из селения хивинского Хаджулях, отстоящего от Нукуса в 6-ти верстах. Сотня казаков, рота солдат, несколько офицеров, два-три чиновника, — вот и все обитатели Нукуса, если не считать человек около ста бухарцев и сартов. Общественной жизни решительно никакой, единственное развлечение — усиленное уничтожение водки и карты, далее чего интересы жителей нейдут, — какие-либо вопросы им чужды; вдобавок, жизнь ужасно дорога: за всякую привозную безделицу берут положительно фантастические цены.