Свои

dewarist — 24.08.2011 Сразу же куча комментов, лайки-лайки, перепосты — другого я и не ожидал. Другого никто не ожидал — Москва на грани взрыва. То, что в какой-нибудь Калуге или Костроме пожалуй что пока и неприметно, тут, в столице, уже не просто бросается в глаза. Жжет!

Мы все разные. И это ужасно!

Десятки лет Европа доказывала сама себе: «Все люди разные, и это замечательно. Возлюбим друг друга, и будет нам счастье». Но потом, обнаружив, что Париж физиономически больше напоминает Каир, а Мюнхен — Анкару, ужаснулась. И запретила паранджу. И минареты. Баранов на Елисейских полях, впрочем, не резали никогда. Это вам не проспект Мира.

Мы как всегда задумались лет на 30. Вот вчера премьер-министр дает интервью чеченским журналистам. «Тем, кто говорит, что надо отрезать Северный Кавказ, надо самим кое-что отрезать», — сообщает он нам свой приговор со свойственной ему средневековой категоричностью. «Да, да», — радостно подхватят слова премьера некоторые жители Чечни, возьмут кинжалы и пойдут резать. Шариат-то позволяет. Даже требует.

Как требует журналистке, красивой, между прочим, женщине, появляться перед камерами, замотанной в грустную темную тряпку. Как позволяет иметь мужчине несколько жен. Как вполне себе уверенно рекомендует отнимать око за око, жизнь за жизнь, честь за честь. Все это мы проходили 2000 лет назад и, в общем, обратно не стремимся.

Мы внушаем себе, что нам нужен такой Кавказ. Совершенно другой. Не дружелюбный и ласковый, не гордый и в гордости честный, а какой-то вот другой. Где можно запрещать телепередачи федеральных каналов (это пачкает душу, а там ее, по утверждению корреспондента газеты «Известия», чистят), где есть своя мода на ношение пистолетов, где президенты публично играют на каких-то скачках, тычут в камеру золотым револьвером и дарят гостям бриллиантовые часы (напомню, это федеральный чиновник). Мы говорим себе: «Да нормально все. Так было всегда, и только так этот Северный Кавказ может жить».

Мы видим все это по телевизору, натыкаемся на это в журналах, одуреваем от роликов, выложенных на YouTube. И с каждым вот этим «ну по-другому-то будет война» нам становится еще противней.

Мы не хотим войны. Не хотим смерти.

Но и такой жизни тоже не хотим.

Мы перестаем верить, что любить надо любого другого. Мы понимаем, что гораздо охотней мы полюбим такого же, как и мы, — открытого, скромного, простого парня. Но нам почему-то о таких говорят все меньше и меньше. Нам с гордостью сообщают, как на сторону добра и красоты перешел очередной боевик, семья которого готовила захват Дубровки (вот счастье-то привалило), но все реже показывают Юнус-Бека Евкурова, знакомством с которым, уверен, может дорожить и гордиться любой человек.

Нам показывают толпы смеющихся девушек в хиджабах, что лишний раз доказывает нам, что это место — все меньше Россия и все больше какой-то эмират.

Мы перестаем верить, что нам нужны такие другие. Мы хотим побольше своих.

Нам своих не хватает.

---

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив