Сплошное удовольствие

olga_srb — 14.11.2025 Друзья, я польщена вашими прогнозами, предсказавшими мне посещение «Мозга и интеллекта», однако правы оказались те, кто отметил съезд историков медицины.

Я тоже предпочла его, а затем весь день радовалась замечательному выбору.


В четверг утром мне пришлось сначала заехать на работу и лишь затем отправиться в институт общественного здоровья на съезд.

У парадного входа я столкнулась с джентльменом приятной наружности, который с исключительной галантностью пропустил меня в дверях.



Буквально через пять минут я узнала, что это председатель общества историков – Константин Анатольевич.

Поскольку я явилась в зал позже остальных (как и председатель), места мне не хватило: все были заняты историками.

Я была готова смиренно стоять в дверях, но откуда ни возьмись появился другой галантный джентльмен, который смахнул со стула, выполнявшего техническую функцию, большую коробку с книгами и дал мне возможность усесться.

Мое импровизированное место оказалось едва ли не самым лучшим: за спиной президиума и рядом с историческим камином.



Сидеть подле него – сплошное удовольствие!



Один доклад следовал за другим, и весь процесс был таким размеренным и спокойным, что я не могла отделаться от мысли, что попала в идеальный мир, в котором спикеры строго придерживаются регламента, а слушатели даже не помышляют о том, чтобы шептаться.

Когда слово для отчетного доклада предоставили председателю и он начал говорить, я поняла, как мне повезло.

Безупречный литературный язык, тонкий юмор, удивительная широта и подвижность мысли…

Слушать Константина Анатольевича – сплошное удовольствие!

К концу его доклада я была готова перейти из заместителя главного врача в историка медицины и провести остаток жизни в каком-нибудь музее или ученом совете.

Вы бы слышали, как там (в истории медицины) интересно!

И сколько важных задач перед нами, историками, стоит!

Съезд произвел на меня потрясающее впечатление, как глоток глубокой внутренней культуры, которую невозможно изобразить и присвоить на время.

На съезде не было ничего бравурного – только честные, глубокие и интеллигентные разговоры по существу.

Делегаты обсуждали проблемы, а это, поверьте, намного сложнее, чем хвалиться достижениями.

Они сетовали на отсутствие единой линии в развитии истории медицины и на дефицит научных амбиций, но в этих сетованиях не было ни тени упаднического брюзжания – только постановка задач и оптимистичное обсуждение стратегий. (Кстати, в следующем году у нас состоится юбилейный съезд!)

Друзья, а какая там публика!

Настоящий оазис предупредительности и такта.

Особенно ярко эти достоинства проявились во время кофе-брейка.

Вообще кофейные паузы – лучший индикатор поведения.

Когда был объявлен перерыв и делегаты медленно заполнили фойе, никто не набросился на деликатесы, не нагрузил тарелку двойной порцией угощения, но все двигались аккуратно и предупредительно, любезно уступая друг другу дорогу.



Кто-то и вовсе предпочел эклерам и рулетам научные дискуссии и тихий отдых.



Кофе-брейк проходил в музейной атмосфере, и в этом было что-то особенно приятное.

Я почувствовала, что в соседстве с экспонатами закуски и десерты приобретают дополнительный вкус.



Напротив меня за столиком стоял пожилой джентльмен (тоже историк медицины). Его благородная седина, худощавая фигура, отполированные запонки на белоснежной сорочке и чистая, неторопливая речь так гармонировали друг с другом, что я физически ощутила его обаяние.

Он заговорил со мной легко и непринужденно, будто мы знакомы много лет, и наша очень короткая беседа была сплошным удовольствием, в котором приятные манеры и искренность умножают друг друга.

Одной из множества интересных тем, обсуждаемых на съезде, была такая: кто может проводить исследования и защищаться по истории медицины.

Возможно, вам она кажется мелкой, но для многих увлеченных исследователей она стала серьезным препятствием.

Выяснилось, что до 2013-го года никаких ограничений не существовало, и по специальности «история науки и техники (медицинские науки)» мог защищаться ученый не только с медицинским образованием. Критерием допуска было соответствие работы паспарту специальности.

В 2013-ом году кое-кто подписал документ, ограничивший допуск к защите лицам с немедицинским образованием.

Сложился парадокс: дипломированный историк, который в совершенстве владеет методологией исторического исследования, оказался отлученным от исторических исследований в области медицины.

Это странно, ведь он не претендует на врачевание, но является асом в исторической науке.

В отличие от большинства диссертационных советов, совет института общественного здоровья принимает на рассмотрение научные работы вне зависимости от базового образования, однако он является исключением (и очень правильным исключением!).

Остальные советы не подпускают к себе соискателей, у которых нет базового медицинского образования…

А как вы думаете?

Проводить исследования по истории медицины могут все, кто в состоянии подготовить научную работу, соответствующую паспорту специальности, или только имеющие медицинское образование?

Чьей сферой является история медицины?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив