Профессор Рустем Нуреев - Маркс, марксизм и Россия (ч.I)

new_rabochy — 09.12.2021 Попалась на глаза примечательная статья упомянутого автора. Избранные фрагменты для соо.

На похоронах Карла Маркса в субботу, 17 марта 1883 года, на Хайгетском кладбище присутствовало всего 11 человек. Его друг и соратник, Фридрих Энгельс, произнес фразу, которая тогда могла показаться завышенной оценкой: «И имя его, и дело его переживут века».

* Более трёх четвертей работ Маркса не были опубликованы при его жизни.

* Свою докторскую диссертацию он получил довольно давно (в 1841 г.) в Йенском университете, известном тем, что это учебное заведение давало быстро и без споров отзывы на докторские диссертации. Во всяком случае, Маркс получил учёную степень доктора философии уже через 9 дней после того, как направил туда свою диссертацию. Публичной зашиты (как в Советском Союзе) или широких диспутов (как в средневековых университетах), естественно, не было...

* Маркс отказался от поста председателя Генерального совета I Интернационала, ссылаясь на то, что он не является представителем рабочего класса. Маркс полагал себя лишённым права на выборы на пост председателя Генерального совета Интернационала «потому что он является работником умственного труда, а не тем, кто работает руками». /Однако: Характерно, что Маркс лично стал секретарем русской секции Интернационала!.. Маркс полагал (в 1880 г.), что в России (стране, в которой появился первый перевод 1-го тома “Капитала”) его “больше читают и ценят, чем где бы то ни было”./

* Любопытно также замечание: Если в центре внимания Маркса остаётся совершенная конкуренция, то в центре внимания неоклассиков (набиравших тогда вес его современников - прим.) — рыночные структуры...

* Может представить интерес и следующее мнение Нуреева: Для российской общественной мысли характерен подход к проблемам с позиции методологического коллективизма (холизма). Однако сам холизм является не самоцелью, а средством обеспечения условий для всестороннего развития человеческой личности (антропоцентризм)... Поэтому для большинства российских мыслителей характерно акцентирование внимания на развитии духовного мира в противовес материальному. Эти черты обществознания являются прямым духовным наследием русского православия.

* Нуреев отмечает, что у немецких основоположников русской политэкономии: "Исходным пунктом анализа... является не индивид, а общество (нация)". И что это впоследствии у нас закрепилось. Нуреев связывает это с тем, что у нас, как и у Германии, была экономика догоняющего развития, почему один в один у англичан экономтеорию мы перенимать не могли. Немцы оказали на нас свое влияние, вместе с чем росло влияние и французского Просвещения и французских социалистов-утопистов: "Поэтому восприятие английской политэкономии было не прямым, а косвенным, опосредованным этими концепциями". К чему Нуреев замечает: "Любопытно, что главное произведение Д. Рикардо "Начала политической экономии и налогового обложения" было переведено Н. И. Зибером на русский язык позже первого тома "Капитала" К. Маркса (лишь в 1873 году)."

* Русская цензура довольно нежно обошлась с произведениями К. Маркса, достигавшими пределов Российской Империи. В 1848 г. было получено разрешение цензуры на ввоз в Россию “Нищеты философии”. Предмет сочинения, считала цензура, не может быть применен к России и представляет “умозрения довольно отвлеченные”. В 1867 г. цензура разрешила распространение немецкого издания “Капитала”, а в 1872 г. его русского перевода, рассматривая его как сочинение “строго научное, тяжелое и малодоступное”. Цензура полагала, что книгу Маркса немногие прочтут , а еще менее поймут ее . К тому же рассматривало ее как критику практики терроризма революционных народников, начавшейся после провалившегося в 1873 году "хождения в народ". В числе прочего марксизм способствовал упрочению европейского вектора развития русской общественной, особенно экономической мысли. Цензура ошиблась, так как весь тираж первого русского издания "Капитала" (в 3 000 экземпляров!) разошелся всего за 4 месяца. Хотя цензура явно недооценила аудиторию потенциальных читателей, она оказалась в значительной мере права в оценке уровня понимания этого произведения российским читателем. Неслучайно, что даже первый русский ученик К. Маркса Николай Иванович Зибер не будет питать никаких иллюзий о бэкграунде русских революционеров: "Люди они хорошие,- писал он, - но в научном социализме и политической экономии ровно ничего не смыслят от A до Z."

* Маркс, опираясь на работу Н. Г. Чернышевского "Критика философских предубеждений против общинного владения", полагал, что Россия может перейти к социализму, минуя капитализм.

Перевод II тома "Капитала" появился на русском языке уже в 1885, а III тома в 1896 году. Их переводчиком был либеральный народник Николай Франциевич Даниельсон, который с 1868 года переписывался с Марксом и Энгельсом.

Именно Даниельсон в статье 1880 года первым сделает однозначный вывод о том, что капитализм в России, не успев выполнить свою историческую миссию, уже пришёл в упадок и не имеет будущего. Причины кризиса капитализма в России Н. Ф. Даниельсон связывал с противоречивостью деятельности правительства, которое, с одной стороны, в соответствии с Реформой 1861 года, наделило крестьян землёй, а с другой, — использовало полученные с крестьян деньги на развитие капитализма. Возникало противоречие между аграрным и промышленном секторами. Капитализм основан как раз на отделении непосредственных производителей от средств производства. Однако община препятствовала возникновению рынка труда и осуществлению инвестиций в аграрной сфере, тогда как промышленность разоряла крестьян, подрывая их кустарное производство. Это предопределило упадок сельскохозяйственного производства и стало причиной страшного голода 1890-1891 годов.

"Капитал" К. Маркса был тогда интересен русским читателям в ином плане: передовая интеллигенция сама, опираясь на свой опыт, пыталась понять исторические судьбы развития капитализма в России. /Более определенный ответ даст позднее Ф. Энгельс, который гораздо более критично относился к "русскому социализму". В письме к Н. Ф. Даниельсону 15 марта 1892 г. он напомнит, что Маркс по поводу Ю. Жуковского говорил об опасностях, возникших после крестьянской реформы: "Если Россия и дальше пойдет по тому пути, на который она вступила в 1861 г., то крестьянская община обречена на гибель. Мне кажется, что именно сейчас это начинает сбываться. Боюсь, что нам придется рассматривать вашу общину, как мечту о невозвратном прошлом и считаться в будущем с капиталистической Россией"./

Оценить характер развития пореформенной России, степень проникновения капитализма в земледелие, опутанное феодальными и дофеодальными пережитками, общее и особенное в становлении капитализма на периферии буржуазного мира в 80-90-е годы XIX века было непросто.

"Промышленная организация России, - писал в 1882 году Василий Павлович Воронцов, - представляется гораздо более сложной, чем западноевропейская...Трудно даже сказать, чтобы у нас прочно утвердился какой-либо строй. Масса противоречащих друг другу явлений. указывает на то, что в нашей экономической жизни идёт борьба нескольких начал, сосуществуют рядом процессы разрушения и созидания, что направление дальнейшего движения ещё не выяснилось".

Однако эта ситуация, о которой Ф. Энгельс напишет спустя 20 лет, возникла далеко не сразу. Объективная сложность заключалась не только в сосуществовании многообразных переходных форм и отношений. Россия в силу длительного сохранения крепостнических отношений заметно отстала от передовых стран Западной Европы и Северной Америки, в которых капитализм получил широкое распространение. Молодой российский капитализм столкнулся с сильной конкуренцией на внешних рынках. Внутри страны его развитию препятствовали многочисленные феодальные и дофеодальные отношения, как в сфере бизнеса, так и в сфере политической надстройки. Поэтому вопрос о роли внешнего рынка для развивающегося российского капитализма стоял, по мнению народников, особенно остро.
Сложность теоретического осмысления происходящих процессов, выработки правильной стратегии и тактики развития страны усугублялась ещё тем, что передовая русская интеллигенция видела обнажившиеся на Западе внутренние противоречия капиталистического развития. Уже основоположники русского «крестьянского социализма» думали о том, как избежать «капиталистической язвы», найти для России особый, некапиталистический путь к социализму. В условиях неразвитости капиталистических отношений они обращали свои взоры к крестьянству, вольно или невольно идеализируя русскую патриархальную деревню.

"Так как обобществление труда, — полагал В. Воронцов, — не может одновременно совершиться повсюду капиталистическим путём, то при столкновении нескольких стран следует допустить возможность одного из трёх исходов: 1) или страны, позднее вступившие на путь капиталистического развития, должны вечно оставаться на низкой, например, ремесленной ступени его, 2) или процесс обобществления труда может совершиться у них иным, не капиталистическим путём, 3) или, наконец, оно совершится лишь после того, как в странах, ушедших вперёд, капиталистическое производство закончит весь цикл своего развития и превратиться в народное."

Ограниченность внешнего рынка, с одной стороны, и "возможность воспользоваться всеми техническими усовершенствованиями более развитых стран", — с другой, приводили В. Воронцова к выводу о том, что крупная промышленность будет развиваться "не столько экстенсивно, сколько интенсивно", без широкого привлечения дополнительных рабочих рук. Поэтому он делает вывод, что в России "нет надобности в дальнейшем обезземеливании русского народа, и следовательно, в уничтожении общины", потому что "лишившийся работы крестьянин не найдёт работы на фабрике". В условиях, когда внешние рынки заняты, крупная промышленность должна ориентироваться, прежде всего, на внутренний сбыт и "степень её процветания находится в прямом отношении к зажиточности массы населения; каждый же безземельный крестьянин. уменьшает запросы на её продукты".

Отсюда делался чёткий и ясный "классовый вывод" для России: ".В противоположность передовым странам Западной Европы, - после ослабления влияния крупного землевладения, руководство общественным развитием, в соответствии с изменениями, имевшими место в экономической сфере, перешло в руки буржуазии, за которою, в качестве её вероятного наследника виднеется фабрично-заводской пролетариат, - в России буржуазия обречена на второстепенную роль, фабрично-заводской пролетариат не имеет шансов на более или менее значительное развитие, и потому главнейшей возможной социальной основой нашего будущего, как это было и в прошлом, является крестьянство".

В этих рассуждениях наглядно видно не только не понимание процесса так называемого первоначального накопления капитала для создания предпосылок развития буржуазного общества, но и смешение позитивного и нормативного анализа, желаемого и действительного. Однако в ходе развития русского капитализма построения народников всё более теряли реальную основу...

(Продолжение следует.)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив