Про Капораля

maiorova — 15.02.2020 Пока на больничном, решила перечитать Джеральда Даррелла. Нашла в сети "Землю шорохов",  сначала листала лениво, потом втянулась, ожила... На середине восьмой главы вдруг чувствую: чего-то не хватает. Что-то мне урезали.  Оказывается, в издании нет ни слова об одном запоминающемся персонаже, которого приятель автора, Хельмут, аттестует так:

Однажды утром ко мне пришел Хельмут и сказал, что ему надо съездить по своим делам на эстансию неподалеку от Калилегуа и что там рядом есть другая эстансия, управляет которой человек, державший (как ему сказали) прирученных животных. По дороге Хельмут рассказал мне кое-что об этом человеке.
— Я никогда не видел его, но все местные жители говорят, что он происходит из очень знатной европейской семьи. Они говорят, что ему приходилось принимать у себя королей и принцев, когда его отец был премьер-министром одного из балканских государств. Я не знаю, правда ли это… вы понимаете, Джерри, как рождаются слухи в провинции? Начинаются разговоры о вашем прошлом, и если ничего придумать не могут, то просто говорят, что вы не состоите в браке со своей женой, что вы пьяница или что-нибудь в этом роде.

Даррелл приезжает к управляющему, сеньору Капоралю, очень тонному-фасонному, подтянутому, культурному человеку с великолепным английским, но, к сожалению, ничего у него не приобретает. Ручные животные его детей подросли, стали небезопасны и поехали на ПМЖ в зоопарк. Внимание гостя привлекает не только старинное радушие хозяина, но и удивительно красивые для этой глуши серебряные предметы роскоши: портсигар, вазы, подсвечники. Слово за слово, и Капораль показывает Дарреллу фотографии прежней роскоши. Охоты, банкеты, влиятельные лица за столом...

— Скажите, сеньор Капораль, — сказал я, — а вы никогда не скучаете по своему прошлому? После такой великолепной жизни, когда у вас были деньги, охота и влиятельные друзья, не находите ли Аргентину, ну, скажем, немного скучной?
Он посмотрел на меня и рассмеялся.
— Сеньор Даррелл, — сказал он, — то, что я вам показал, давно прошло, как сон. В свое время это было великолепно. Но теперь у меня новая жизнь. Я коплю деньги, чтобы послать своих детей учиться в Буэнос-Айрес, и у меня останется еще немного средств, чтобы купить небольшую эстансию для себя и жены, когда дети подрастут. Чего же мне еще желать?
Я задумался над его словами, а он, улыбаясь, наблюдал за мной.
— А вам нравится ваша работа? — спросил я. — Вы управляющий этой эстансией?
— Конечно, — ответил он. — Это гораздо лучше того, чем я занимался сразу же после своего приезда в Аргентину.
— Что это была за работа? — полюбопытствовал я.
— Я кастрировал быков в Кордобе, — хихикнув, сказал он.
Я вышел и, начиненный мыслями, сел к Хельмуту в машину. Мне удалось провести два часа с весьма необыкновенным человеком — по-настоящему счастливым и совершенно не озлобленным.

И вот представьте себе, такой важный отрывок, а испарился из книги бесследно. Недолго думая, я отыскала, слава интернету, другое издание "Земли Шорохов", а там... третий вариант. Капораль рассказывает, кто он таков и откуда. Балканские страны здесь, разумеется, ни при чём.

-- Видите ли, -- начал он, -- я венгр. Мой отец в довоенные годы был премьер-министром. После войны пришли коммунисты, отец мой умер, а у меня жена, трое детей на руках... Не хотелось, чтобы они росли при этом режиме. Мы бежали, с собой смогли взять только некоторые фамильные ценности, которые по приезде в Буэнос-Айрес большей частью и "проели". Мне было нелегко найти работу: меня учили только быть джентльменом.
Он застенчиво улыбнулся, как будто ему было неловко утомлять меня личными воспоминаниями.
-- Приятно иметь несколько вещиц, напоминающих о прошлом... -- и далее по тексту.

Как легко догадаться, я не смогла вспомнить, кто в Венгрии перед войной был премьер-министром. Единственное, что я помнила об этом человеке -- он застрелился. Кстати, правильно: граф Телеки действительно застрелился в сорок первом, понимая, что не в силах противостоять гитлеровской Германии, медленно, но верно втягивавшей Венгрию в войну. Его единственный сын Геза Телеки эмигрировал в Штаты, преподавал геологию в университете Джорджа Вашингтона и также покончил самоубийством, потому что смертельно заболел. Так что граф Телеки не подходит. А вот его предшественник на премьерском посту Бела Имреди -- очень даже.



Имреди, легендарный финансист, президент Венгерского национального банка, был, к сожалению, крайним антисемитом. Чем "правее" становилась его политика, тем большие экономические ограничения встречали евреев Венгрии. И угадайте, на чём его подсидели оппоненты? На том, что он сам еврей. По прабабушке. Не имея возможности отрицать столь эффектный нюанс своей родословной, Бела Имреди ушёл в отставку. Однако и там не успокоился, основал собственную пронацистскую партию, и когда войска Третьего Рейха оккупировали Венгрию, занимал пост министра экономики. В сорок пятом, как вы понимаете, приходят советские войска, Имреди попадает под трибунал, и в ноябре его предсказуемо расстреливают в тюрьме.

Утверждается, что перед казнью Имреди дали право на последнее слово. Он сказал одну фразу:
-- Поздно я понял, что должен был оставаться ни более, ни менее как президентом банка.

Вдова банкира-колаборациониста эмигрировала, прожила долгую жизнь и умерла... где бы вы думали? В Аргентине, в Буэнос-Айресе. Учитывая, что в семействе Имреди было трое детей: дочь Андреа и два сына, Тамаш и Янош, личность сеньора Капораля понемногу начинает проясняться.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив