Переговорный план папы

20 лет назад я окончил Джорджтаунский университет в Вашингтоне. Тема моей магистерской работы звучала так: «Влияние глобализации на культурную идентичность на примере России». Там, в частности, шла речь и об опасности военного столкновения вследствии культурного противоречия между Россией и западным миром. Тогда подобные прогнозы звучали спекулятивно, но работа получила максимальный балл. Шанс на преодоление противоречия я видел в «японской модели», которая совмещает экономическую интеграцию с основными игроками современного мира и культурную, цивилизационную самобытность.

В современном мире протекают два, казалось бы, взаимоисключающих процесса: глобализационный путь развития переживает глубокий кризис, но мировые санкционные процессы заново открывают ценность глобализации не только с точки зрения экономики и доступа к новым технологиям, но и с точки зрения глобальной безопасности. При этом страны с более низким уровнем технологического развития, не обладая возможностями без помощи извне подняться на более высокую ступень, вместе с тем обладают инструментами, позволяющими им угрожать деградацией странам с более развитыми технологиями. В этой ситуации стремление к безопасности создает новый запрос на глобализацию и возрождает глобализированное видение мира.

Общие для всех людей угрозы — такие как смертельные пандемии, изменение климата, появление новых военных конфликтов — убеждают рационально мыслящих людей в том, что

глобализация, интеграция стран и экономик — это не абстрактная идеология или «классовый інтерес» одной из групп, но жизненная необходимость для всех.

Но глобальная интеграция и общий рынок становятся опасными, чреватыми войной, если игнорируются культурные особенности участников (активных и потенциальных) этих процессов. А основой культуры, с точки зрения верующего человека, является религия (на это намекает сама этимология латинских терминов cultus → cultura).

Основой выхода из нынешнего глобального кризиса доверия, сопровождающего военные действия в Украине, должны стать посреднические инициативы папы Франциска. В качестве посредника он приемлем как для России и Украины, так и для стран НАТО; и пока на мировой арене не просматривается другого подобного посредника. Новый, послевоенный миропорядок, по мысли понтифика, должен быть построен на уважении культурно-религиозных особенностей всех стран — создателей нового добрососедского глобального общества без всяких «одно-» и «двухполярностей».

С самого начала конфликта Франциск, сочувствуя украинскому народу, также не отказывал России в ее праве выражать обеспокоенность военной экспансией стран НАТО и несправедливой экономической игрой в отношении России. По убеждению папы, безопасность одних стран не может устраиваться за счет других. Любое наращивание вооружений на границах чревато военным конфликтом, потому что «ружье рано или поздно выстреливает».

Папа не видит перспектив в победе ценой наращивания вооружений, а считает единственным выходом взаимное разоружение сторон.

В новой архитектуре глобальной безопасности угроза военного конфликта как переговорный аргумент должна быть невозможна, немыслима. Как немыслима она в нынешних отношениях Германии и Франции, хотя в прошлом у этих стран очень тяжелая и кровавая история.

Переговоры между Европой и Россией о взаимных гарантиях безопасности, инициируемые Святым престолом, нацелены в конечном счете на построение единого цивилизационного союза с общей системой безопасности. Европейский союз, Украина и Россия призваны стать частью нового глобального объединения, которое гарантировало бы невозможность вооруженных конфликтов на европейском континенте в будущем.

На протяжении всей своей истории Ватикан сохранял нейтральный статус, имея при этом гигантское влияние в мире. Брюссель, не справившийся с задачами поддержания долгосрочного мира на территории Европы, мог бы отдать пальму первенства Ватикану — городу мира. В конце концов, культурно-историческая традиция стран, составляющих современную западную цивилизацию, так или иначе восходит к Римской империи. Перешагнув через споры ХХ века и даже Средних веков, все мы можем вновь найти общую точку сборки нашего безопасного будущего в Риме, ибо «все дороги ведут в Рим».