Пара слов в защиту мульти-культи и переднеазиатских традиций
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Конечно же, политкорректность, мультикультурализм, борьба за дайвёсити и «социальную справедливость», весь этот букет изначально благих пожеланий, доведённых до совершенно одиозного абсурда левыми бездельниками, болтунами и лоботрясами, возомнившими себя «совестью человечества» - всё это давно достало Людей до печёнок, вызывает изжогу, икоту и закономерное желание схватиться за пистолет при слове «мультикультура».
Поскольку же всё перечисленное сочетается также с уже практически нескрываемым стремлением леваков напихать в свои страны как можно больше и как можно более стрёмных товарищей магометанского вероисповедания — неудивительно, что раздражение от такой политики зарвавшихся социалистов перекидывается и на их «протеже», мусульманских беженцев (которых злые языки повадились называть «бешенцами»).
Причём, зачастую мусульманам, прибывающим в Европу (в меньшей степени — в Штаты) предъявляются претензии не очень справедливые и не по делу.
Поэтому, пожалуй, позволю себе немножко их позащищать.
Вот, бывает, им, мусульманам, ставят в упрёк, что они пакуют своих барышень в «мешки с намордниками». То бишь, в хиджабы и никабы. И как будто это какая-то несусветная средневековая дикость.
Знаете, я бы предпочёл проявлять осторожность в суждениях о культурном развитии — по одёжке.
Ведь если вдуматься, наши, европейские дресскоды — тоже можно счесть «дикостью».
Вот тот же деловой костюм, пиджак и брюки. Да ещё и галстук. Как по мне — весьма неудобная одёжка крайне сомнительной эстетичности. Я их никогда не носил, костюмы (кроме как в силу оперативной необходимости) — и, честно, не понимаю, как можно париться в этом убожестве в жару, быть скованным в движениях — и считать себя при этом свободным успешным человеком. Для меня — это анекдот.
То же — и дресскод успешной европейской женщины.
Ну, женские деловые костюмы, пиджак-юбка — смотрятся ещё более убого, чем мужские. Просто уродски они смотрятся.
Однако ж, что меня больше всего добивает — так это туфли на шпильках.
Барышни так мучаются с ними, чтобы казаться парням красивыми? За всех парней не отвечу, но за себя скажу, что вид барышни на шпильках вызывает у меня не восторг, а лишь сострадание. Так и хочется сказать: «Сестрёнка, ну брось ты себя насиловать! Нет, это неэстетично для нормальных глаз — как ты переваливаешься на своих «ходульках», морщась от дискомфорта. Сними эту дрянь, приляг на диванчик, дай отдохнуть своему назревающему варикозу».
Если вдуматься, любой дресскод — это условность, а во многих проявлениях — весьма глупая условность. Непрактичная, девиантная. Ибо если б было практично и разумно — не пришлось бы «форсить» в качестве «дресс-кода», to begin with.
Но вот мы, безволосые говорящие обезьяны, так устроены, что придумываем себе какие-то трудности для подчёркивания иллюзии статуса символизмом в наружности. Вводим те или иные «требования приличий», как «должно» и как «табу».
Поэтому, для меня нет существенной разницы в том, что по мусульманским «приличиям» у тётки должны торчать из-под одёжки только мордашка и кисти рук (а в никабе или парандже — и мордашки не видно), а по европейским — тёткам можно показывать на людях всё, кроме сисек и писек.
Хотя двести лет назад — допустимо было показывать больше сисек, чем сейчас, в глубоком декольте, но очень неприлично считалось показывать лодыжки.
А парни — могут ходить по городу голые по пояс, но только сверху, хотя в театр могут и не пустить. А тридцать лет назад — могли бы не пустить и в магазин.
Для меня, все эти «правила приличий» - тот ещё бред.
Нет, я примерно представляю себе, как они возникали в разных культурах, на разных стадиях, и там бывала рациональная подоплёка, изначально, но сейчас это кажется совершенно смешным.
Не знаю, может, дело в том, что большую часть сознательной жизни я вынужден заниматься физическими, фактически опасными агрессивными посягательствами, а потому — очень резко отделяю фактическую и физическую агрессию — от каких-то нематериальных манифестаций, будь то слова, песенки, зрительные образы.
И уж тем более — плевать мне на такие зрительные образы, которые не несут какой-то агрессии, а просто человек одевается или раздевается, как ему удобно. Хозяин-барин.
В этой связи я слышу иногда: «Это что же, пусть все хоть голые по улице ходят?»
Я могу только пожать плечами: «Если считают удобным — пусть и так. Мне похуй. Было б из-за чего голове болеть».
Нет, ну в идеале, конечно, можно было бы проводить некую эстетическую экспертизу, выкладывать свою обнажёнку в Инстаграмме, чтобы набрать нужное количество лайков на право расхаживать по улицам в естественном виде... но на самом деле — к чёрту эту бюрократию, которая неизбежно будет порождать коррупцию.
На самом деле, пусть каждый дрочит, как он хочет, и если не рычит и не кусается, на прохожих не бросается — I'm perfectly fine with this.
И возможно, лично мне было бы приятнее видеть какую-нибудь симпатичную мусульманочку голенькой на улице, но если она предпочитает ходить в хиджабе — это её дело.
Но это не её личный выбор, это навязанный ей выбор, вот той культурой, в которой она родилась и выросла?
Знаете, ну про европейских барышень — тоже можно сказать, что прикрывать сиськи — это не их выбор, это навязанный выбор. А в некоторых странах, вполне себе западных — могут и нехило оштрафовать барышню за «непристойность», если она выйдет на люди с голыми сиськами. То есть, понятия «пристойности» внешнего облика форсятся государством.
Мусульманку в Европе, вздумавшую отказаться от хиджаба — по крайней мере государство прессовать не будет. Оно, возможно, даже постарается защитить эту барышню от её ортодоксальной родни, если та вздумает «карать» за отступление от «халяльного» дресс-кода.
И вот если я увижу на улице, как гордая женщина Востока, желающая освобождения, сдёргивает с себя опостылевший хиджаб, а её мракобесная родня с муфтием во главе — побивают за это камнями, то я первый достану ствол и попрошу оставить дамочку в покое, не то иначе — начну решать проблему лишних человеков в исламском мире прямо здесь и сейчас.
Ну потому что, серьёзно, нехер кидаться каменюками в барышню только за то, что она решила порадовать публику сценой срывания хиджаба. Это хулиганство, это уголовщина — кидаться камнями в живых тёток. Это — физическая, фактическая агрессия, которая требует адекватного силового ответа.
Хотя и то сказать — и тут не всё так однозначно.
Вот, допустим, я узнаю, что какой-то, пусть и вполне европейский родитель всыпал своей четырнадцатилетней дочке ремня за то, что она плясала голой на столе на школьном «огоньке».
Честно, я предпочёл бы просто не лезть в эти их семейные дела. Ну, если там всё без травматизма — пусть сами разбираются. В конце концов, четырнадцать лет — достаточный возраст, чтобы и сбежать из дому, если совсем уж предки достали своими поучениями.
Ну и видя мусульманку в хиджабе на улице, притом без поводка, наручников и кляпа во рту — я предполагаю, что силой её всё-таки никто не заставляет носить эту одёжку, под угрозой лютых кар. Иначе — она могла бы сбежать или обратиться за помощью.
Но скорее всего — она не против, она согласна это носить. И в этом случае — ничего не значит моё мнение о том, как бы ей следовало лучше радовать мой взор на улице. В конце концов, она всё-таки для себя живёт, а не для меня. Я не могу ей навязывать свои стандарты женской красоты, типа, тебе, дорогуша, больше пошло бы гулять обнажённой.
Я ведь и европейской барышне не могу такого сказать, хотя требование скрывать сиськи считаю не более «культурным» и «разумным», чем требование скрывать всё, кроме рук и личика.
Поэтому я не считаю мусульманский дресс-код дикостью большей, нежели европейские «правила приличия». Да всё это — чушь собачья.
Ну и второй момент, когда я считаю несправедливым упрёк ближне-средневосточных ребят в дикости — это когда их называют «ослоёбами».
Нет, для подколок — годится.
Помню, год назад в нашу школу, в Лёшкин класс пришёл паренёк-чеченец. Папа перевёлся в Москву, ну и пацан — соответственно.
И вот Кешка, Лёшкин дружок закадычный, говорит новенькому, этак серьёзно: «Слушай, я вот проконсультироваться хотел. Ты ведь с гор, да?»
«Sort of”.
“А вот у моего дяди — тоже горцы, таджики дом строят. Скучают, вдали от семей. Так мы думали им подогнать ослика, для этого самого, для развлечения — но я ничего не смыслю в этом. Так, может, ты подскажешь, как правильно ишака выбрать?»
«Чичёнок» рассмеялся, сказал: «Да зачем на ишака тратиться? Он дорогой. Можно сэкономить. Может, и ты(!) таджикам сгодишься».
Ну, нормальный такой пацанский трёп. Кешка решил подколоть. Он любит провоцировать, поскольку довольно мелкий, щупловатый — поэтому бывает сюрпризом, когда кто-то малознакомый в драку лезет, поведясь.
Но чеченец — он не прямо с гор к нам спустился, он понимает, кто его папа, где работает, и какие детишки у коллег его папы.
Поэтому — отбазарился. Там дальше — слово за слово, ещё немножко подколок — и стали друзьями.
Ну и про этого паренька, Руслана, понятно было, что вряд ли он имел в свои пятнадцать лет интимный опыт с осликами. Поскольку родился в Ё-бурге, а там по улицам не так уж дохрена осликов ходит.
Но, рискуя вызвать возмущение Общества Защиты Животных, позволю себе всё же поставить вопрос ребром: «А даже если какой-то юноша и трахал осликов, когда они под рукой в его культуре — в чём, собственно, «криминал»?»
То есть, понятно, что это несколько пикантно (как и всякие дела интимные) — но в чём негатив-то, в чём «дикость»?
По-моему, это немножко ханжество, пенять чуркобесам на то, что они ослоёбы.
Ей-богу, в пубертате (и даже после него) — во всех культурах мальчики экспериментируют не только с собственным кулачком, но и с любыми подручными средствами. Как импровизированными, вроде хлебного батона или фарфоровой вазы, так и специально созданными, вроде резиновых тётушек целиковых или имитаторов вагины в отдельности.
Ну и насколько девиантней трахать живого тёплого ослика по сравнению с «зиной из резины»?
Нет, я не готов дать ответ, не обладаю экспертными знаниями для сравнения, а просто хочу сказать, что, возможно, средневосточному парню покажется извращением использовать надувную подружку, когда природа (и немного селекции) уже создала осликов.
А на кличку «ослоёб», которую иные европейцы полагают презрительной, он лишь усмехнётся: «Завидуй молча! Нет у вас осликов — считай, нет детства. А я, когда твой Наташа клеять — говорю ей: «Я с двенадцать лет ишак ебал, всякий-разный, и потому на тебя тоже встанет стопудово». И Наташа рада. А что ты не рад — так завидуй молча!»
Серьёзно, вот их, чуркобесов, называют «ослоёбами» - как будто это что-то очень плохое. Да всего лишь — одна из разновидностей мастурбации с использованием подручных доступных средств.
Или же — это следует считать жестоким обращением с животными?
Но я так думаю, что если ишак реально против подобной эксплуатации (и «объективизации»), то, чай, не «гордая сильная плакальщица из #metoo” — у ишака мозги и воля есть, чтобы за себя постоять (и даже полягать).
Поэтому, если ишак позволяет себя трахать средневосточному юношеству — наверное, он считает, что это лучше, чем таскать тюки по горным тропкам. Считай он как-то иначе — уж дал бы знать копытом в мошонку.
Соответственно, эту повадку смуглых ребят, ебать ишаков и прочую подходящую скотинку — я лично склонен считать вполне невинной.
Равно как и манеру их девчонок играть в «малютку-привидение из Вазастана», напяливая на себя всякие простыни.
Ей-богу, это самое безобидное из того, что можно ожидать от мусульманской культуры. Это — не несёт никакого вреда, не образует никакой агрессии.
Чего, конечно, не скажешь про многие прочие аспекты той культуры, когда она предстаёт в фундаменталистском, ортодоксальном своём виде (как, впрочем, любая ортодоксия, превозносящая «духовные скрепы» над здравым смыслом и даже инстинктом самосохранения).
Поэтому, я бы не заострял внимание на том, что эти ребята носят хиджабы и ебут ослов. Да то — их дело, совет да любовь.
Но вот, скажем, младенческое обрезание (обоего пола) — да, это уголовщина, это фактическое, физическое посягательство на естество младенца, который не может быть «гласным» в вопросе.
Любой человек, претендующий на цивилизованность, должен согласиться, что если нет некой научно обоснованной нужды произвести обрезание здесь и сейчас, по индивидуальным медицинским показаниям — то операция может потерпеть до возраста осознанного согласия.
Поскольку же речь идёт о немаловажной и фактически необратимой телесной модификации, то цивилизованный человек должен признать, что совершение такой операции над младенцем вне доказанной медицинской неотложной необходимости — является тяжким преступлением и должно караться соответственно, многими годами каторги.
Если какой-то человек, любой заявленной религиозной принадлежности, не понимает, что он не может кромсать (или разукрашивать тату) своего младенца просто по своей прихоти — значит, приходится признать такого субъекта реально диким, асоциальным, не имеющим права находиться в обществе без кандалов.
И вот хотя бы это, вопрос о младенческом обрезании, может стать хорошим водоразделом между разумными людьми любой религии, которые способны ужиться вместе, имея такое желание — и упоротыми фанатиками, которые ни с кем никогда не уживутся, желания такого не имеют, а потому их удел — каменоломни да урановые шахты.
Но если человек просто носит какую-то диковинную (на наш взгляд) одёжку или пользуется некими диковинными (на наш взгляд) средствами мастурбации — да кого б это вообще парило?
|
</> |