Отредактированные отрывки из книги о 41-м годе. (из главы "Доктрина")
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Об него просто вытерли ноги, как об тряпку. Если ты тряпка, то только для этого ты и годишься. Хрущев сразу его раскусил. А еще быстрее, чем вожди партии, таких вычисляют женщины, которых даже в особо приличном и интеллигентном обществе называют непечатными словами. Эти сразу таких чуют и, как мухи, летят на запах. Потому что рядом с нормальным мужиком подобным … леди делать нечего, там им ничего не светит. Нормальному мужику они не нужны даже для одноразового использования.
Согласитесь, невозможно представить, чтобы Константин Константинович Рокоссовский имел при себе в штабе молоденькую медсестричку, специально для ухода за собой, которую награждал бы боевыми орденами. Такого даже вообразить невозможно. Попробуйте поискать, кто сказал о Рокоссовском хоть одно слово, обвинив его в непорядочности, грубости, хамстве – ни одного свидетельства. Мягкотелым интеллигентом Константин Константинович не был, мягкотелые интеллигенты и не становятся маршалами, но он никогда подчиненных не топтал сапогами, уважал человека любого звания и любой должности.
А вот Георгий Константинович Жуков – такого навалом. Столько много, что на клевету это никак не спишешь. Буквально все, кто его знал, даже те, кто хвалил, отмечали эту черту его характера – грубость и хамство по отношению к подчиненным.
Женщины определенной категории нравственности руководимые каким-то шестым бессознательным чувством именно к таким хамам и липнут.
С такими, как Рокоссовский, им ничего не светит. Если даже получится на какое-то время обмануть «искренностью чувств», то:
- Дорогой, я с тобой по всем фронтам героически во всех позах, а орденов на платье и повесить нет ни одного.
- Дорогая, а что об этом подумают мои подчиненные, бойцы и командиры? А тебе не будет стыдно перед санитарками, которые медали и ордена зарабатывают, вынося раненных из-под обстрелов?
- Фи, совсем ты меня не любишь…
- Пошла отсюда вон, шалава!
Если же будущий … возлюбленный ведет себя с подчиненными как Г.К.Жуков, если во всех, кто ниже его по званию и должности, он не видит людей, ему плевать, что о нем думают, то любовь будет долгой и трепетной. И орденов много. И из тебя, тряпки, бабы будут веревки вить. Потому что – закон природы: хамло, топчущее зависимых от него подчиненных, тряпка перед начальством, от которого он сам зависит. И не только перед начальством, есть еще – половая зависимость. От подчиненных таким нужно, чтобы – трепетали и боялись, а от баб – трепетали и обожали. И это еще хорошо, если этим бабам только ордена и брюлики нужны, а не должности…
После отставки Хрущева Георгий Константинович ждал, что теперь-то его точно вызовут с дачи в Кремль и объявят национальным героем, воздадут по заслугам. Ждал долго. Но всё никак не вызывали и не объявляли. Наверно, знали, что этому только палец в рот положи, так он и всю славу себе отхапает. Уже был такой момент почти сразу после окончания войны, когда Жуков объявил себя творцом всех побед.
16 марта 1965 года Жуков пишет письмо в Президиум ЦК КПСС:
«Прошло более семи лет после октябрьского пленума ЦК КПСС 1957 года, на котором я был исключен из состава Президиума ЦК и членов ЦК КПСС.
А за что? Ясно было тогда, а теперь тем более, что я оказался нежелательным человеком для Хрущева, который уже тогда держал курс на личную диктатуру в руководстве партии и государством, в чем он не мог рассчитывать на мою поддержку.
Для того, чтобы убрать меня со своего пути, нужен был повод, и он был найден в некоторых моих ошибках по руководству Вооруженными Силами, которые (эти ошибки) при нормальном подходе могли быть устранены в текущем порядке. Спрашивается — зачем надо было меня так дискредитировать и чернить мою многолетнюю работу в армии и в партии? Разве не такой же преданный член партии и сын своего народа, как и другие?...
В течение семи лет я не был приглашен ни на один партактив, ни на одно торжественное заседание, посвященное Вооруженным Силам, ни на один парад или демонстрацию. Всюду был закрыт доступ. На вопросы о причинах, следовал неизменный ответ: «Нет в списках».
Иначе говоря, меня превратили в политического мертвеца.
После октябрьского пленума 1957 года широким фронтом началось охаивание в печати моей военной деятельности, чем особенно увлекались отдельные военные. Каких только грехов не приписывали мне, зная наперед, что я лишен возможности дать отпор. Увлечение таким опорочиванием моей деятельности нередко выходило за рамки личности и наносило ущерб престижу советского военного искусства. Не трудно понять, как злорадствовали по поводу этого наши противники…
Я долго молчал, но дело дошло до того, что мои воспоминания к 20-ой гдовщине Победы над фашистской Германией отказались печатать под предлогом, что, якобы, имеется указание – печатать мои статьи преждевременно. Считаю, что за 46-летнюю работу в партии и активное участие в четырех войнах по защите Родины, я не заслужил такого к себе отношения. Прошу исправить допущенную ко мне несправедливость и дать возможность принимать активное участие в общественной и партийной жизни страны.
РГВА. Ф. 41107. Оп. 2. Д 13. Лл. 29-32. Заверенная автором копия. Машинопись».
Ни ответа, ни привета. Попытка свалить свою опалу на одного Хрущева, хотя состав Президиума ЦК в 1965 был еще почти весь тот самый, который единогласно полоскал маршала на Пленуме 1957 года за «бонапартизм», не удалась.
В ноябре он пишет письмо уже персонально Брежневу и Косыгину:
«2-го декабря мне исполняется 70 лет. Мое семидесятилетие совпадает с 25-й годовщиной разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Эти даты для меня имеют большое значение, но встречаю я их с тяжелым настроением. Прямо скажу, меня до сих пор угнетает та дискриминация, которая практикуется по отношению ко мне после Октябрьского Пленума ЦК КПСС 1957 года. Правда, меня прекратили прорабатывать в печати и даже начали печатать мои воспоминания о Великой Отечественной войне. За это я признателен Вам. Но я единственный Маршал Советского Союза, который до сих пор лишен права посещать собрания и парады, куда обычно приглашаются все маршалы. И когда я пытаюсь, выяснить, почему мне не дают пропусков на собрания и парады — мне отвечают: — Это не наш вопрос. Его следует решать в ЦК КПСС…В связи с этим к Вам просьба: зачислить меня в группу инспекторов маршалов и генералов (не занимающих должностей), чтобы я, находясь в этой группе, имел большую возможность трудиться над обобщением опыта минувшей войны и одновременно мог бы посещать собрания и парады наравне со всеми маршалами и генералами. Моя просьба не противоречит постановлению Октябрьского Пленума ЦК КПСС 1957 года, в котором было записано предоставить мне работу.
О Вашем решении прошу поставить меня в известность.
С уважением, Г.Жуков.
АПРФ. Ф. 3. Оп. 62. Д. 53. Лл. 16-17. Подлинник. Машинопись».
Вон оно что, оказывается! В группу инспекторов. С соответствующим окладом. Дома баба пилит: выходила молодая и красивая за маршала, а сижу с дома с пенсионером и даже выйти некуда?!
Да, в Уральском округе наш герой успел в очередной раз обновить свое семейное положение, зажег страсть в сердце очередной медички. Только уже не имел возможности ее бюст орденами украсить.
Насчет группы инспекторов в ЦК подумали и решили не спешить, но вот возможность работать над мемуарами дали. Даже редактора АПН прикрепили. С условием – про дорогого Леонида Ильича тоже там должно быть. Ну и, само собой, всё там должно быть в русле политики партии относительно истории ВОВ.
Так даже перестарался, так про репрессии загнул, что пришлось переделывать. Сразу тренд не уловил, от жизни на пенсии оторвался, при Хрущеве с репрессиями палку перегнули, при Брежневе немного сбавили накала, этот перегиб очень сильно по самим антисталинистам бил. Но всё исправил, со всем согласился. И про Леонида Ильича упомянул. Правда, потом рассказывали, что упомянул, но редактору АПН Миркиной на ухо сказал: «Кто умный, тот поймёт».
Поняли-поняли, Георгий Константинович, даже не сомневайтесь. Тем более, что такого послушного и сговорчивого теперь и не грех было использовать как главного победителя фашизма. Можно даже в русле: вот как партия и дорогой Леонид Ильич чтут память и героев!
Кое-какие льготы вернули, на даче поставили правительственный телефон. Вроде, жизнь начала налаживаться. За старание даже на 24-ый съезд КПСС пригласили делегатом.
Баба подвела. На съезд одного Жукова пригласили, а жене пригласительный не выписали.
«Как?! Я жена прославленного маршала и не буду с ним под ручку блистать в Колонном зале?! Сейчас я это исправлю. Какой номер телефона Брежнева?»
- Леонид Ильич, ну что это такое, Георгия Константиновича на съезд пригласили, а мне в гостевом билете отказали! Вы же знаете, какое неважное у маршала здоровье, я его обязательно сопровождать должна…
- Если у Георгия Константиновича неважное здоровье, я ему не советую на съезде появляться. Пусть дома сидит.
Гудки…
Благодарю за поддержку
карточка Сбербанка 2202200535946089.
карточка Тинькофф 5213 2439 6756 4582