О работе - окончание

olitvak — 27.10.2017 Вчера Вася на карате съездил, один, и туда и обратно, и без всяких уговоров. Вернулся веселый: "У меня третье место!" Я не поняла, что за место, ведь в соревнованиях он еще не участвовал. Сегодня Ванюшка подтвердил (они теперь в одной группе): да, тренер им в конце говорит, кто лучше всех занимался. Вася, по словам Вани, и правда хорошо занимался. Вот и ура.
Кстати, об опеке, сегодня это у меня будет основная тема. Оговорюсь только, что всё ниженаписанное написано не с целью кого-то обвинить, а просто подвести итоги.
Так вот, об опеке. Нас, родителей таких детей, только ленивый не обвиняет в гиперопеке. И мы сами всегда с этим соглашаемся. Но ларчик тут простой - ну да, во-первых, отпускать такого человека одного (по крайней мере у нас, не знаю, как в других странах) небезопасно из-за его доверчивости и открытости. Но главное - если ребенок (пусть и 25-летний) не готов, ты его никак не можешь "отпустить", потому что он сам должен захотеть отпустить твою руку. Я сколько лет придумывала, с чего начать самостоятельные поездки - вот на кружок, пока ездили туда, или с кружка, ибо обратно не надо было переходить шоссе, или в библиотеку... И никак. Он не хотел даже попробовать. А пришел момент, что-то там созрело - и стал ездить. Мне вчера подруга напомнила, что я боялась, что он остановку проспит, он же почти всегда засыпает в транспорте. А я и забыла об этом. И ведь доезжает, выходит где надо, хотя едет уже в темноте!

В Орле мне тоже говорили, что я слишком опекаю, то есть что главная проблема во мне. Он взрослый человек, привели на работу и оставьте, отпустите.
Понимаете, это ведь самое легкое. В школу привести и оставить, на работу привести и оставить. И кто-то сделает всё за тебя. Но при этом желательно, чтобы тебе потом сказали, что всё в порядке и никакая помощь не нужна. Счастье!
Я один раз спросила у бригадира, как дела. Она ответила: "Ленится". Я про себя подумала, что вряд ли это слово исчерпывает проблему, что степень и скорость наступления его усталости никто из них не знает. Но с Васей говорила иначе: "Старайся изо всех сил сделать побольше".
Второй раз спросила. Работница, сидевшая справа, мимо которой он проходил на свое место, сказала громко, чтобы Вася слышал: "Вот, хочу вам пожаловаться. Он как проходит мимо меня, так бьет мне по стулу, специально". Я усомнилась - может, задел случайно пакетом, где у него вода и фотоаппарат? Зачем ему специально бить по стулу? Женщина ответила: "Потому что я ему не нравлюсь".
Вася потом на мой вопрос резко ответил: "Она врет!" Я сказала, чтобы он был осторожнее, и после этого множество раз от двери следила (4 раза в день - утром, вечером, на обед и с обеда), как Вася проходит мимо нее. Не задел ни разу, даже случайно, не говоря о том, чтобы прямо стукнуть. Потом мне сказали, что у этой работницы бывают подобные претензии, мнительная она.
Больше я не спрашивала, как дела, и мне никто не говорил. (Васю, конечно, спрашивала, но он ничего почти не рассказывал, кроме постоянного "мне опять было плохо".) Я перестала соваться, раз не надо, но таким образом все мои надежды на продвижение Васи как в социальном плане, так и в профессиональном, отпали. Вообще я надеюсь, что какое-то продвижение было. Но уверена, что при грамотном сопровождении эксперимента (а это был эксперимент и для цеха, и для Васи, и для меня) это продвижение и осознание его нами могло бы быть больше.
Что бы я сделала в первом случае, про "лень"? У Васи не было нормы, но сделанное им все равно считали и записывали куда-то. Я бы повесила прямо перед ним листочек и мотивировала его хоть на чуть-чуть, но сделать сегодня больше, чем вчера. И делилась бы этой его маленькой победой со всем цехом, чтобы кто-нибудь сказал ему: "Молодец! Старайся дальше".
Что бы я сделала во втором случае, при конфликте с коллегой? Я бы поговорила с коллективом, в самом начале, рассказала про Васю и про то, как и зачем мы сюда попали. Я даже договорилась об этом с директором, но зав. цехом, непосредственный Васин начальник, мне не разрешила. Не знаю почему, мне кажется, простое любопытство должно было присутствовать у работников, но я ничего не могла поделать. А это необходимо было, чтобы сделать всех этих наверняка хороших женщин союзниками нашими, помощниками - для этого не надо от работы отрываться, просто, как сказано в стихотворении, которое я нашла для Васи, "smile and say hello. Even that is enough". Для него это было самое важное. Он сперва отметил красивую "восточную" девушку. Цветы все им хотел подарить, один раз таки дарил. Но дальше процесс не пошел. Немыслимо было даже попросить сфотографироваться с ним на прощанье. Кому предлагала (соседке Свете), отказались. Еще одна женщина осталась на Васином фото закрывающей лицо рукой от него. У меня осталось ощущение, что Вася так и не был принят коллективом. Это было неожиданным, я была уверена почему-то в обратном, что его обаяние всё победит. А может, я и не права и прогресс в этом плане был, но мне неоткуда было это увидеть.
Вот в  бухгалтерии меня однажды спросили про Васю и почему мы работаем так далеко от дома. Я немного рассказала - и знаете, такая сразу возникла теплая атмосфера! И женщина оттуда (не та, что спросила) согласилась с ним сфотографироваться, а он ее об этом попросил (в цеху не просил).
Наше общение в цеху было "здравствуйте, приятного аппетита, до свидания". Васька варьировал языки. Чаще всего мы не слышали никакого ответа. Потом - может, стали говорить громче? - иногда пара человек отвечала. Но вот записано: "Сегодня, 8-го, вновь никакого ответа на приветствие". О том, чтобы кто-то каким-то словом сам встретил Васю (это всегда было в 7.50, до начала рабочей смены), и речи не было.
Опять же - может быть, я преувеличиваю и не знаю, а они там общались вовсю с ним. Соседка Света, я уверена, здоровалась с ним. Но лучше бы мне об этом знать...
Теперь о способности работать. Есть еще одно прекрасное понятие (наряду с поддерживаемым трудоустройством), употребленное в революционной Конвенции ООН о правах инвалидов, подписанной и в конце концов ратифицированной нашей страной, - "разумное приспособление". Что это такое?
Вот, например, одной из двух наших проблем на работе (вторая была связана с самочувствием) был счет. Мне наперебой начальник цеха и начальник производства говорили: "Он у вас не умеет считать". Или: "Вот вы говорите может, а он утверждает, что нет".
Васе никогда не приходилось отсчитывать по 50 предметов. У него нет устного счета, но отсчитывать, думаю, он может. Но, во-первых, надо потренироваться, по ступенькам. То есть сперва научиться делать 5 стопок по 10. Во-вторых, использовать на первых порах разумное приспособление, чтобы не было ощущения провала и бессилия. После первого случая неудачного счета, о котором я рассказывала, мне тут же посоветовали в комментах трафареты. Ну и еще я стала Васю тренировать, хотела потом сдать этот навык бригадиру, зав. производством, показать прежде всего ему самому, что он может. В свете установки, что вот выявилась проблема, давайте решать. Я еще понаблюдала процесс, поняла, почему так трудно (я писала): потому что он отворачивается от посчитанных предметов, лезет в мешок, отрывает следующую рамку, тем временем забыв, сколько их уже есть, и т. д. Значит, надо другой технологический план - сперва насыпать кучку (больше 10), потом уже не отрываясь отсчитать, потом насыпать из мешка новый запас.
Его соседка слева Света сказала: я ему показывала, как надо считать, а он не стал. Опять же почему? Она показывала по ребрам считать уже сложенную стопку, а рамки частично входят одна в другую, я сама так сосчитать не могла и сразу увидела, что этот метод не для него, ему так труднее.
Но нет, не стали ничего пробовать, не стали слушать счет, просто отменили ему это задание. Остался осадок - вот, мы не справились. Ладно. Прошло время - снова он должен отсчитывать те же рамки и снова жалобы: "Он считает неправильно".
Прохожу, вижу, что да, его попытки отсчитать по 50 рамок ни к чему не ведут, всё надо пересчитывать. Так ведь с самого начала уговорились, что бригадир проверяет, считает и записывает это себе, так что она не в накладе.
Спрашиваю:
- А разве обязательно ему считать?
- Ну, если вы собираетесь устраивать его на работу...
Я отвечаю, что вряд ли мы выберем работу, сильно связанную со счетом, а если придется, я поищу, как облегчить, вот можно сделать трафарет. Дома придумываю форму: сделать одну картонку на 10 ячеек нарисованных, а в них бы я написала ярко цифры от 1 до 10, разным цветом. Раскидал 10 рамочек, даже не считая, потому что каждую из мешка с пола доставать, потом собрал в стопочку и положил на другую картонку, где уже 5 прямоугольничков, в 1-м написано 10, во втором 10+10=20, в третьем 20+20=30 и т. д. Получил 50, упаковал их куда надо, двигайся дальше. Принесла на следующее утро с собой фломастеры, говорю, давайте я сделаю ему трафаретики. "Не надо, я его сняла с этой работы". Тогда зачем всё это было?
Когда я увидела стопки рамок перед ним в третий раз, хотела пройти посмотреть, по скольку он там отсчитал без "разумного приспособления", но не прошла. Мне уже было все равно. Хотя вполне можно было за этот месяц развить у него навык без напряжения и ошибок отсчитывать по 10 предметов. Похвалить, поощрить, все дела.
Очень важно, я считаю, чтобы не было чувства вины (легко возникающего, привычного) ни у инвалида, ни у родителей. Потому что в чем же мы виноваты? И в проблемах со счетом он не виноват нисколько - во-первых, неправильное обучение, у профессора Манске из Гамбурга все считают, во-вторых, если дискалькулия - может, это она, - то это врожденное отсутствие бороздки специальной в мозгу, с этим ничего не поделаешь.
Хотела иногда пройти к нему, посмотреть, как он работает, и не могла. Мне хотелось скорее взять его и выйти. (Да, это моя проблема, да, мы все больные на всю голову, но ведь тоже не без причины.) Хотя в тот единственный раз, когда я часик поработала с ним, он сказал: "С тобой весело". Еще бы - я создала ситуацию, что я за ним не успеваю, мы соревновались (потому что там тоже была ошибка - он должен был делать 2 операции, которые мешали одна другой, очень тормозили процесс и порождали много ошибок, надо было просто их развести).
Хотела (сперва часто, потом уже нет) спросить, как дела у Васи, и тоже не могла. А это важно, для обоих. Нужна ситуация успеха, в том числе подготовленная. Нужен явный прогресс, который видит и новый работник: вчера ты сделал столько-то, а сегодня постарайся на 10 больше. О, у тебя даже на 20 больше сегодня, молодец...
В принципе да, он сидит 7 часов, уже не стремится никуда уйти, старается, никому не мешает. Зачем мне лезть? На работу идет, не отказывается, значит, всё нормально. Я это внушала себе до последнего дня.
Какие у нас были цели на эту поездку?
Для меня не была главной цель, чтобы он проработал один в течение месяца. То есть это было очевидной целью, но я в нем была уверена и не ошиблась.
Мне важно было, для того чтобы решить, думать ли дальше о трудоустройстве в России, убедиться, что он может быть принят коллективом. И что он может осваивать должностные обязанности - вот вчера не получалось, а сегодня уже лучше. Причем скорее всего это "лучше" произошло бы не само собой, а путем продуманного подхода. Вот это развитие в процессе труда мне кажется важным, хотя проще другой путь - найти самую-самую простую операцию, которую ну совсем никто не может запороть, и оставить ему ее навсегда.
Развитие социальных навыков - другая цель. Выстраивание каких-то позитивных отношений на работе. Может, и в этом был прогресс (по отношению цеха к нему он, например, выразился в том, что от первого нашего торта ему не отрезали кусочка, а от прощального отрезали). Но мне надо бы знать больше, не потому, что я страдаю гиперопекой, а потому, что я его естественный тьютор и точно знаю, что никто другой этим заниматься не будет. А этим тоже надо (бы) специально заниматься.
Анна Сергеевна считала (если я правильно поняла), что цель - собрать отрицательные вызовы, чем больше, тем лучше. То есть от Васи, там, где он будет не справляться с собой или работой. Ну, собрали 1 такой вызов, что не дай бог. Но об этом потом.
Теперь о самочувствии. Ему там каждый день было физически плохо. Он говорил мне, и соседка Света говорила. Да и просто по глазам я видела. Потом уже и не говорил, терпел как-то. Там нет окон, есть кондиционер, но от него дует, поэтому он включается редко. Ему, скорее всего, элементарно не хватало воздуха. У него есть проблемы с сосудами головы, с шеей. А тут поза еще провоцирует. Тоже поговорили с начальниками в первые дни. Надо прерываться, походить, подышать, гимнастику сделать для той же шеи. И вот противоречие. Если мне "отпустить его" и не лезть в процесс, то кто это должен организовывать? На обед я ездила каждый день поэтому - чтобы вывести погулять, потому что остальные ели 5 минут не отходя от рабочего места и снова садились работать, а для него это уже было бы лишку. Про паузы пыталась как-то звонить каждый час: "Сынок, прошел час, выйди, пройди по коридору хотя бы туда-сюда, попей". Вечером спросила: выходил? - "Нет". Никто не выходит, не встает с места, возможно, он боялся. На мой взгляд, этим должен быть озабочен начальник цеха, да и ведь нетрудно совсем, и явно легче, чем в случае какого-то приступа с ним возиться. А один раз он был по описанию близок к тому. Ну или специальные координатор, которого, как уже выяснили, взять неоткуда.
Однажды в столовой, после обеда, читаю ему у окна в раздевалке (на улице был дождь, а он все равно просил) и вдруг чувствую, что его какая-то крупная дрожь бьет... И стараюсь быстрее читать, чтобы он не осознал это. И сама чувствую, что у меня голова кружится и я чуть не падаю. А он жалуется на головокружения постоянно. Нет, это не значит не работать, но об этом тоже надо думать. Горжусь им, что он преодолевал себя.
Тот плохой день, когда он захотел уйти, а его не отпустили, и это вызвало нервный выплеск. Ну надо же разобраться, подумать почему, нельзя ли было успокоить, отвести на диванчик к начальству полежать немного, или на улицу? Другой случай конфликта, когда я ему по телефону сказала спускаться (его рабочий день закончился, я опаздывала), а его не отпустили.
Так опекать или нет? Если нет, почему он не может даже выйти из цеха, спуститься на улицу подышать на 5 минут? Я бы подписала любые бумаги о своей ответственности. Почему он не может сам сходить в столовую, если я бы отпустила? Мы специально учили дорогу, несколько раз он мне показал ее. Заканчивал он раньше других, а там трассу переходить (хотя ведь перевести его - ну 10 минут максимум), но утром весь трамвай там выходит, на конечной, можно перейти с людьми.
Я прекрасно понимаю - кому нужна лишняя ответственность. Поэтому он не мог спуститься мне навстречу, я должна была брать его с рабочего места, отводить до рабочего места, ходить с ним вместе в бухгалтерию. И быть готовой "решить этот вопрос". Хорошо, но тогда причем тут "отпустить, он взрослый человек"? Я бы тогда попыталась решить все вопросы - не с Васей работать, потому что это уже было, но составить программу сопровождения.
Самое ужасное у Васи - вспышки агрессивности. Какая-то женщина рассказала мне по дороге на трамвай, что он говорил про свою начальницу: "Я ее убью". С 2008 года, когда он был на пике переходного возраста и грозился убить Вадика, который писал ему в школе похабные записки, этого не было. И вот при мне: "Она врет!" Меня эти вспышки так убили, я так давно уже живу рядом со спокойным, уравновешенным, контактным, добрым человеком, что работы такой ценой мне точно не надо. Можно ли было не допускать? Думаю да. Но только путем знакомства с его особенностями, объяснения, насколько ему труднее, чем другим, даже оторвать корочку паспорта от основы, если у него ни одна ручка, кроме гелевых, не пишет, настолько слабый нажим.
Самое ужасное у меня - я вдруг почувствовала себя в школе, давно забытой, когда я или плачу в кабинете начальства и не могу ничего объяснить, или ухожу в кокон. Когда получается, что главная причина Васиных трудностей - во мне. Как на суде - нет, я не сравниваю, просто вспоминаю, - "мы ночей не спим, стараясь помочь этому ребенку, и только мать с ее непомерными амбициями и непониманием, чего она, собственно, хочет..." Как было в школе, даже в Томске, когда все Васины успехи казались моим блефом и мне одновременно советовали и не выпускать его руку на переменах, и не помогать ему в учебе. Да, я виновата, болезненное восприятие, гиперопека и т. д. Родитель инвалида - это диагноз.
Но нельзя допускать этого комплекса вины, нельзя.
Вспомнила вдруг: "Завтра заберите его в 15, у нас уборка". - "Так пусть и он убирается?" - "Как вы это представляете? У нас у каждого свой участок". Иду к Свете и прошу - возьмите его помогать, когда будете убираться, чтобы он доработал свое время. И Света отвечает: "А он вчера уже со мной подметал". Вот той же Свете хотя бы 3 тысячи отдать из его зарплаты за конкретную работу, за то, чтобы на 5 минут выводила во двор подышать, раз уж одного отпустить боятся.
Итоги.
Что я поняла. Что самое важное - непосредственный начальник, он не должен быть против. Васина зав. цехом была явно против, даже не скрывала, я с ней говорила. Она не могла отказаться, я пыталась это сделать за нее, но никто другой не взял, и это бьыл действительно по характеру работы самый подходящий для Васи цех, самый спокойный и тихий. Львиная доля моих переживаний (и Васиных) была от нее. Да, я с середины уже не спрашивала ее ни о чем, но и она не поворачивала ко мне головы никогда, когда я приводила и забирала Васю. Единственный разговор (с большим ее раздражением) был о том, что она не хочет за него в тюрьму. И я это очень понимаю. Помеха, только помеха, ничего хорошего, никакой пользы. Думаете, мне хочется куда-то его отдавать, чтобы он был там помехой? Мне хочется, чтобы он был подарком!
Его пытались перевести в другой цех, к начальнице, которой он понравился. Она сказала, что берет его "на недельку", но продержала даже меньше одной смены. Опять то же - используется только имеющийся навык, другие операции доверить без обучения страшно, а обучать некому и некогда.
Что "Что он может?"- неверный подход. Ни он, ни я даже не знаем, что он может. Навыки и умения развиваются.
Что нужен все-таки специальный человек, координатор, который общается с родителем (и родителю легко к нему обратиться), и тогда тот ни к кому не пристает, но в курсе дела и может ответами на вопросы принести пользу.
Если следующий работодатель меня спросит о каких-то проблемах, мне нечего сказать (кроме того, что он еще не натренироваться отсчитывать по 50), я просто не знаю.Тяжело мне дался Орел, тяжелее, чем Васе. Я стала чувствовать себя неуверенно, стала думать, что я Васе врежу, а не помогаю.
А Вася тем временем все же сказал, что надо на биржу. И я не исключаю, что половина описанных тут проблем преувеличена мной или выдумана. Я уже ничего не исключаю.

Пока я писала, Комрон прислал фото. Оказывается, у них не просто говорят, кто лучший сегодня, а даже есть пьедестал почета, или как это называется. А скромный (даже не знала этого) Ваня не сказал мне, что у него-то самого второе место:

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив