В сентябре прошлого года правительство Абхазии после двухлетнего запрета на майниг решило его легализовать. Это так обрадовало население страны, что не выдержали электросети, они тут и без майнинга на ладан дышат. В домах каждый день по многу раз и на много часов стал гаснуть свет. «Кто реально мне возместит за холодильник, телевизор и компьютер?» — писала в фейсбуке Charito Chara. «Я звонила директору «Черноморэнерго», он сказал, что ему рабочим платить нечем, а вы про компенсацию», — отвечала ей Asia Asia.

В декабре добычу криптовалют снова запретили. Компания «Черноморэнерго», эксплуатирующая и поддерживающая многострадальные сети, стала вычислять, в какой точке страны имеется сверхпотребление электричества, и туда поехали наряды милиции — вырубать аппаратуру для майнинга. Через какое-то время выяснялась, что она снова работает — по прежнему адресу или по новому. На днях парламент Абхазии захотел принять закон об уголовной ответственности за майнинг. Но, как это происходит и с другими важными для молодой и не вполне признанной республики законами, остановился на дискуссии. Налоговый кодекс, например, здесь стремятся дочитать уже четыре года. Законы о госзакупках и о поддержке малого бизнеса — по семь лет. Над созданием кадастра недвижимости бьются 11 лет. За майнеров взялись яростно: для них на днях даже провели первое чтение.

Опоздаем вместе

В поезде сразу после пересечения российской границы у меня телефон перевел время на час вперед. Я догадывалась, что не может Абхазия жить по грузинскому времени, наверняка ориентируется на московское. Надеялась при случае уточнить. На сухумском вокзале часов не было, потому что нет самого вокзала. Он был разрушен во время войны с Грузией, рана слишком свежа, прошло меньше 30 лет, деревца, проросшие внутри разрушенного здания, совсем тоненькие, восстановить вокзал не успели.

Немолодой, невысокий и очень подвижный человек в большой кепке заметил мой растерянный взгляд. Я спросила у него, который час. Часов у него не было, зато была черная сверкающая «Тойота», и он элегантным жестом распахнул передо мной левую переднюю дверь, а сам сел справа за руль.

— Слушай, у нас тут все машины с правым рулем, какая разница, если дешевле! — объяснил он. — И растаможка — 20 тысяч рублей!

Адреса, где находится гостиница, Размик не знал. Позвонил брату, тот сказал, что у них дома нет света. Размик крикнул что-то вроде «Вах!», потом повернулся ко мне: все кругом майнят, хотя скоро три месяца, как запрещено.

— А как жить, если пенсионерам кушать нечего? — рассуждал по дороге Размик. — Я вот тоже думаю поставить машинку. Как зачем? Ты разве не знаешь? Это сто или даже двести тысяч в месяц — и ничего делать не надо, у нас все делают этот… майнинг.

В поисках гостиницы мы дважды проехали мимо бетонного каркаса строившегося, но уже частично рушащегося 12-этажного дома. Прямо на нем крупными буквами было написано: продаются клей для плитки, шпатлевка, краска, ламинат — словом, все, что нужно было для постройки этого дома.

Телефон показывал час дня, когда мы подъехали к гостинице. Я успела протянуть портье паспорт, и тут тоже погас свет.

Отопление в домах у всех электрическое, холодно. Портье торопливо успокоил меня: у гостиницы есть свой дизель.

В гостиничном лифте часы показывали 17.06, 1 января 2001 года. В номере я включила телевизор, в нем на часах был 2003 год. Договариваясь о встрече с первым собеседником, я спросила у него, который теперь час. Так я узнала, что Абхазия действительно живет по Москве. И не Сухуми, как мы называли город в СССР, а Сухум. Зимний вечер должен быть не в Гаграх, а в Гагре.

Привычные в России сервисы в малопризнанной республике не работают, а телефон такси я нашла в интернете. Еще раньше, чем такси, мне на телефон пришла его реклама: «Опаздываете? Вызывайте нас — опоздаем вместе!» Это очень хорошая реклама. В Абхазии никто никуда не торопится.

Майнеры

Один из рейдов по незаконным майнинговым фермам в конце февраля проходил с участием президента Абхазии Аслана Бжании. Глава государства приехал в поселок Бабушара Гулрыпшского района на асфальтовый завод. Сопровождали его заместитель главы МВД, представители госбезопасности и местной власти. Все вместе они хотели посмотреть, как на территории госпредприятия демонтируют 300 майнинг-машинок — «асиков», как их называют (из-за английской аббревиатуры ASIC — интегральная схема специального назначения). Сельский глава и директор завода уже уволены.

В тот же день президент Бжания посетил чайную фабрику под Очамчирой. Раньше, когда Очамчира еще называлась Очамчири, здесь выращивали и фасовали знаменитый в СССР «Чай грузинский, второй сорт». Фабрика давно заброшена и разрушена, но один из корпусов кто-то любовно подремонтировал. Там нашли 1900 стрекочущих майнинг-аппаратов. Их владельцем числился житель соседнего села Баслаху Давид Гогия. Стоимость одной машинки варьируется от 100 до 300 тысяч рублей. Президент не поверил в предприимчивость сельчанина и приказал найти реальных владельцев криптовалютной фермы. Замглавы МВД заверил его, что найдет обязательно.

— Львиная доля крупных майнинговых ферм, которые стояли в Абхазии до запрета, были приобретены на российские деньги, — говорит Кирилл Базилевский, создатель партнерства и сайта «Абхазские проекты», эксперт по экономике и бизнесу в Абхазии. — Владельцем может значиться и кто-то местный, но реально очень часто инвестировали в это российские граждане. Нам до сих пор поступают вопросы, можно ли организовать майнинговую ферму в Абхазии.

Для справки: майнинг — это добыча криптовалюты. Мы не будем подробно разбираться, что такое криптовалюта, как эта штука устроена, почему железный ящик с какими-то платами и электропроводом способен продуцировать деньги, которые можно потом получить в банкомате «живьем». Если коротко, каждый аппарат (ASIC или другой), подключенный к сети, предоставляет свои вычислительные мощности для операций в сети, а его владельцу на привязанный электронный кошелек капает вознаграждение в криптовалюте, которую можно там хранить, а можно обналичить и сразу потратить. Чем мощнее у вас аппарат — тем больший вклад он вносит в общую сеть транзакций. Тем больше и ваше вознаграждение. Но тем выше и энергопотребление — и ваши платежи за электричество.

— Это закон для криптооборудования: чем более энергоэкономично оборудование и при этом чем больше выдает мощности, тем дороже стоит, — объясняет сухумский майнер Андрей (имя изменено). — Но чем дороже стоит — тем больше окупается. В принципе, можно подобрать оборудование, но сколько вы будете получать и уйдете ли в плюс — это зависит от курса.

Майнерами называют и людей, которые добывают криптовалюту, и аппараты, которые для этого используются. Андрей занялся майнингом в Абхазии минувшей весной. По-русски он говорит без малейшего акцента, легко оперирует названиями московских улиц. Сейчас выставил две машины на продажу. Одну отдает за 100 тысяч рублей, другую за 250 тысяч. Обе майнят биткоины — самую дорогую и выгодную, как считают профессионалы, криптовалюту.

— Я взял их в октябре, поставил в Абхазии, — рассказывает он. — Не сразу смог подключить, не хватало электричества. Проработать они у меня успели полтора месяца. Та, что помощнее, приносит где-то 50 тысяч в месяц, то есть они у меня даже окупиться не успели. Дальше возникла проблема, где их держать, потому что майнинг запретили, начали на нас охоту. Теперь мне их ставить некуда. Планирую вместо асиков поставить другие фермы — на видеокартах. Они майнят не биткоин, а эфир (еще одна криптовалюта, она подешевле биткоина и не требует такой мощности оборудования. — И. Т.). На видеокартах — они тихие, можно в соседней комнате поставить или на балконе. Это более выгодное решение в том плане, что не нужно делать звукоизоляцию, потому что устройство тихое и электричества потребляет мало. Но эти плюсы удорожают оборудование.

Фермы на видеокартах сложны еще и потому, что для работы с ними нужен определенный навык. А с асиками, говорит другой майнер, Руслан, «может справиться любой деревенский пастух».

— Достаточно просто уметь пользоваться хотя бы смартфоном, — объясняет он. — Я покупал свои асики года два назад, мне все настроили так, что надо было только дома воткнуть их в розетку. На телефон поставили приложение. В нем я вижу свой кошелек и могу обналичить биткоины в банкомате.

Руслан не говорит, сколько асиков у него работают сейчас. Три ему пришлось продать по той же причине, что и Андрею: негде стало держать. Раньше они у него стояли в заброшенном санатории в Гаграх. Здание там пустует, но несколько лет назад его выкупил какой-то «собственник из России», хотел восстановить, поставил стеклопакеты, завез мебель, но дальше дело почему-то не пошло.

— Я платил денежку сторожу, чтобы он мои фермы охранял, — продолжает Руслан. — Когда майнинг запретили, он стал просить меня все вывезти, боялся, что ему попадет.

У Сергея (имя изменено) фермы успели окупиться. Он начал майнить три года назад, поначалу в этом ничего не понимая. Разбирался на ходу.

— Из тех, кто этим занимается, профи — процентов десять, — рассказывает он.

Было много поставщиков оборудования, они подбирали вам модель, которую вы в состоянии содержать и оплатить. Они же предупреждали, что ставить ферму в многоквартирном доме почти невозможно, потому что вентиляторы создают большой шум, напряжение будет сильно скакать. И оборудование сгорит, и бытовая техника, и пожар можно спровоцировать. Многие ставили в пустующих сельских домах. У кого-то проблема возникала разве что на этапе обналички, но есть люди, которым можно заплатить — и они все сделают.

Когда Сергей начинал, майнинг в Абхазии не был запрещен, оборудование для него легально завозилось в страну и стоило недорого.

— Тогда не надо было, как сейчас, тратить на это все сбережения, — объясняет он. — Цена поднялась пару лет назад, а начальные асики можно было купить от 20 тысяч. И это был неплохой способ подработать для простого населения. С двух-трех машин можно спокойно иметь 50 тысяч рублей в месяц, ничего при этом не делая. Зимой, когда не было другого заработка, и особенно в пандемию, когда границу закрыли наглухо, нашей семье это реально помогало держаться на плаву.

За три года фермы у Сергея окупились многократно. После запрета, уверяет он, от майнинга пришлось отказаться. И любой абхазский майнер, если он вообще согласится говорить с вами на эту тему, скажет вам то же самое: я, будет он уверять, законопослушный человек, нельзя — так нельзя. Но каждый день в разных населенных пунктах Абхазии, а особенно в столице и окрестностях, вырубается свет. Только за неделю с 3 по 10 марта полиция сообщила о 230 найденных и обесточенных майнинговых фермах.

Майнинг как способ заработать не ограничивался собственно валютодобытчиками. Фермам в заброшенных зданиях санаториев и фабрик нужны были сторожа. А жители частных домов, не имевшие возможности купить ферму, сдавали майнерам площади — и тоже становились фактически охранниками. Потому что майнинг, а особенно — запрет на него, породил новый вид преступности: грабежи и разбои на нелегальных фермах. Оборудование выносили практически в открытую, не боясь, что владелец заявит в милицию.

По 40 копеек

У Абхазии были все предпосылки, чтобы стать мировым центром майнинга. Тариф на электроэнергию здесь — 40 копеек за киловатт/час для физических лиц, 80 копеек — для предприятий. Это одна из самых освещенных стран из всех, какие я видела. Фонари на улицах загораются еще до начала сумерек. Квартиры все отапливаются электричеством. У людей нет привычки гасить свет, выходя из комнаты.