Народ-утопист

potsreotizm_new — 02.01.2020 На вопрос, может ли народ России быть свободным, дала ясный и окончательный ответ сама история: безусловно, может. Правда, может очень ненадолго пока.
...
Почему же за почти трёхсотлетнюю историю своего существования Российская империя была свободной страной всего лишь около трёх лет? В самом деле, империя была провозглашена 22 октября (2 ноября) 1721 года. Так что в следующем году у неё есть все шансы отпраздновать свое трехсотлетие. И любопытно отметить, что, родившись в октябре, империя уже дважды после этого именно в октябре возвращалась на круги своя, то есть – имперские.

Кто же ее на них возвращал?

Ленин и Троцкий??

Ельцин и верные ему силовики?

У меня другое мнение на этот счет. Разумеется, гипотетическое.

Начну с того, что было бы наивным полагать, что мистическое самоопределение русского народа, как народа-богоносца, появилось ни с того ни с сего и совершенно случайно закрепилось в коллективном, хотите – сознательном, а хотите – бессознательном, целой нации. С верностью этого определения можно соглашаться, можно не соглашаться, можно вообще в грош не ставить мистику, но словосочетание "народ-богоносец" в отношении русского народа сделалось устойчивым.

Поскольку заметки эти ни в малейшей степени не носят мистического характера, позволю себе данное определение трактовать следующим образом: народ-утопист.
...
А теперь вернемся к выбору, который встал перед государствообразующим народом Российской империи в феврале 1917 года, когда воплощенная в жизнь предками утопия великой всемирной империи обратилась в прах. Самодержавие рухнуло, Россия превратилась в свободную страну. И, по крайней мере, одна историческая перспектива вырисовывалась теперь перед ней абсолютно четко: стране предстоят бесконечно долгие буржуазные будни с их унылым, как многим русским умам от Герцена до Достоевского представлялось, накопительством. И мало того, что унылым, но еще и презренным. Как говорили некие иностранцы Маркс и Энгельс, буржуазия "не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного "чистогана". Мог ли такой мир вдохновить русского человека на то, чтобы вложить в него всю страсть своей души? И тут на арену истории по-настоящему выходит Владимир Ильич Ленин и предлагает не влачиться по скучному европейскому пути в качестве одной из стран на него ступивших, а стать лидером человечества, воплотив в жизнь некую утопическую программу, по ходу выполнения которой Россия опять сделается великой державой, даже если сам вождь, увлеченный идеями космического масштаба, этого не понимает.

В подробности вдаваться не будем, но в конечном счете народ сделал выбор в пользу утопии, которую, черт подери, таки воплотил в жизнь. Все кошмары сталинской антиутопии были как бы за кулисами, а на сцене реально являла себя утопия с её магнитками, днепрогэсами, танками и самолетами, полетами Чкалова и таки восстановленным статусом великой державы. Как пел государственный певец уже при Брежневе:

"Нам счастье досталось не с миру по нитке,
Оно из Кузбасса, оно из Магнитки.
Целинные земли и космос далекий –
Все это из нашей истории строки".

Так ведь это ко всему прочему еще и как бы правда была. Во всяком случае, правду о себе в этих словах народ видел.

А дальше вслед за крахом самодержавной утопии Российской империи наступил крах советской утопии все той же империи. И опять народ встал перед выбором, причем все тем же выбором: превратиться в одну из европейских стран с их скучным буржуазным накопительством, время от времени вознаграждая себя бездуховным досугом в качестве потребителя продуктов всяческих империй развлечений, цель которых доводить рабочий скот до полного оглупления, или... Или явить миру очередной образ народа-богоносца, воплощающего в жизнь некий утопический проект под извечную, идущую из самого сердца мантру: "Наша матушка Россия всему свету голова".

И выбор вновь был сделан в пользу империи.

И в качестве грозной военной силы Россию, которая в начале девяностых превратилась было в посмешище, вновь в мире уважают.

А ведь почти каждому человеку нужно, чтобы его уважали. И нужно, чтобы уважали его страну.

Но, простите, когда же это человечество уважало Россию, как страну инноваций? И что нужно сделать для того, чтобы ее начали уважать именно в этом качестве?

Нет, что ни говори, а пути достичь признания в мире в качестве уважаемой страны, предложенные Петром I, Лениным-Сталиным, Путиным, оказались понятнее, короче и эффективнее.

И я не знаю, сможет ли кто-то, когда Россия опять с неизбежностью станет свободной страной, убедить народ страны отказаться от идеи воплощать в жизнь очередную утопию, жертвуя ради этого свободой.

А что взамен?

Только сама свобода?

"А что я буду с ней делать?", как спрашивал герой романа Клауса Манна, когда перед аналогичным выбором оказалась Германия.

Источник (с сокращениями)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив