Марина Цветаева - "еще меня любите за то, что я умру".
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Первая попытка самоубийства случилась у Марины ещё в 16 лет, когда она несчастливо влюбилась в молодого поэта Владимира Нилендера. Марина решила застрелиться, но револьвер дал осечку, попробовала повеситься, но не получилось ... Молодецкая игра со смертью, когда любая жизненная мелочь кажется непоправимым несчастьем.
Она боялась быть похороненной живой, в предсмертном письме в Елабуге написала "только не хороните живой, проверьте хорошенько!"
В тот последний день лета 41-го она осознала, что настолько устала от жизни, что больше жить не хочет. Повесилась, даже не сняв кухонного фартука. Даже сильная любовь к сыну не смогла её остановить. В адресованной Муру записке она написала "что попала в тупик".
Последние годы жизнь Марины Ивановны была невыносимой. Она испытывала растерянность и страшное одиночество: муж, дочь и сестра сидят, работы нет, друзей нет, родины нет, как поэтесса она малоценна, писатели избегают общения с ней, как с бывшей эмигранткой, даже сын, единственная родная душа, не стал ей опорой. Этот наглый парень наоборот, считал, что мать мешает ему жить, что никакая она не поэтесса, и стихи её никому не нужны.
30 августа Мур записал в своём дневнике: "Мать ... пробует добиться от меня "решающего слова", но я отказываюсь это "решающее слово" произнести, не хочу, чтобы ответственность за грубые ошибки матери падала на меня".
Однажды они поссорились, и Мур заявил, что кого-нибудь из них отсюда (из Елабуги), вынесут вперёд ногами.
Мать вынесли первой. Мур, по словам его товарища Димы Сикорского, выглядел дрожащим, растерянным, потрясённым и очень несчастным. К матери его не пустили (зачем мальчику видеть мать-удавленницу с распухшим лицом). Он даже не пошёл на похороны, сославшись на свою болезненную чувствительность.
Лишь через несколько дней Мур нашёл в себе силы сказать: "Марина Ивановна поступила логично".
Хоронили Марину соседи и незнакомые люди. Не нашлось денег, чтобы поставить на могиле крест с табличкой, где пишут имя и дату, даже не поставили оградку. Уже месяц шла кровопролитная война, и чужим людям не было никакого дела до могилы самоубийцы. Если бы Мур имел хоть каплю сострадания к измучившейся матери, он пошёл бы проводить её в последний путь и запомнил бы место захоронения.
А так ... за давностью лет оно исчезло. Ася через несколько лет попробовала найти могилу сестры, но так и не нашла. Были одна-две сровнявшиеся с землёй могилки, но там ли Марина никто точно не знал. Показывали лишь на ту часть кладбища, где сейчас стоит кенотаф.
![ÐеноÑÐ°Ñ Ð¦Ð²ÐµÑаевой в ÐлабÑге. ÐаÑина Ðвановна в 1939 годÑ. ÐеноÑÐ°Ñ Ð¦Ð²ÐµÑаевой в ÐлабÑге. ÐаÑина Ðвановна в 1939 годÑ.](/images/main/marina-cvetaeva-esche-menya-lyubite-za-to-chto-ya-umru-2c82eb.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/mi_ta_pe/43373406/1258836/1258836_600.jpg)
Слева: кенотаф могилы М.И. Цветаевой в Елабуге (фото из Интернета).
Справа: Марина Ивановна на фото 1939 года, за два года до гибели.
В возрасте 20-ти лет Марина написала пронзительное и мудрое стихотворение "Реквием", в котором обращалась к потомкам с просьбой о любви.
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
— Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?! —
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто — слишком грустно
И только двадцать лет,
За то, что мне прямая неизбежность —
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
— Послушайте! — Еще меня любите
За то, что я умру.
1913 г.
|
</> |