Литовщина - 12

      Дежа-вю - 2…

      Говорят (злыя языки), что на перстне царя Сулеймана ибн Дауда (мир праху их обоих) было начертано – «И это пройдет». На что намекал резчик – то известно лишь Богу и ему самому, а в нашем конкретном случае намек у нас на то самое чувство дежа-вю, которое уже было в предыдущей серии, а сейчас ему суждено было повториться еще раз.
      Предыдущий пост мы закончили на оптимистично ноте – переговоры между Иваном и Жигимонтовичем зашли в тупик (впрочем, иначе и быть не могло – московиты поступаться завоеванным не собирались, равно как и терпеть литовскую хуцпу, а литовцы же, в свою очередь, рассчитывая оттянуть свой конец, переговоры завели лишь для проформы). И для того, чтобы обеспечить себе лучшие позиции перед очередным раундом этих самых переговоров, в Москве решили ударить кулаком по столу.
      С этой целью было решено дать возможность части полоцкого гарнизона, у которого завершался срок годования в крепости, сделать дембельский аккорд и уйти домой с добычей (ясырь там и дуван – у кого что получится), а чтобы им было не скучно и не так одиноко в этом рейде-наезде-шевоше, присовокупить к ним еще и сборную московскую рать, которой надлежало выступить навстречу полочанам из Смоленска. Соединившись, обе рати должны были, по замыслу Разрядного приказа, прокатиться огнем и мечом по восточной части ВКЛ и дальше (Орша – Минск - Новогрудок) и, возможно, по окрестностям Вильно. Этот рейд, выдержанный в традиционно московском духе, должен был подчеркнуть беспомощность литовских властей и посадить их за стол переговоров на русских условиях. И, чем черт не шутит, вдруг удалось бы и на самом деле продлить лет этак на 10 или чуть меньше перемирие (и тогда можно было вернуться к решению крымского вопроса?).
      Приготовления были завершены довольно быстро, однако поход начался не сразу – в начале декабря ударила оттепель, и на протяжении целого месяца шли дожди, слякоть, распутица, пути нет – в общем, воинство под началом опытного воеводы князя П.И. Шуйского выступило в поход только 23 января 1564 г., и это промедление, возможно, сыграло свою роковую роль, позволив литовцам подготовиться к встрече незваных гостей.
      Увы, широко, с размахом задуманный план реализовать русским воеводам не удалось – князь Шуйский допустил обидную и непростительную для столько опытного воеводы промашку. По старой доброй русской традиции он пренебрег организацией разведки и боевого охранения, в результате чего его воинство на марше было атаковано внезапно литовцами. Не хватавший с неба звезд Радзивилл, который Рыжий, сумел раздобыть посредством рассылаемых в огромных количествах «шпегков» необходимые сведения о том когда и куда отправятся русские рати и где они соединятся а промедление с выступлением позволило ему собрать пусть и небольшие, но достаточно маневренные и боеспособные силы (панские почты и польские наемники) и попробовать перехватить русских и не дать им соединиться.
      И у него получилось (не без активной помощи и поддержки со стороны Шуйского, у которого, похоже, после полоцкой победы все никак не проходило головокружение от успехов, а тут еще в дело вмешался злой ливонский «гений» Захарья Плещеев, дважды битый под Дерптом ландмаршалом и так и не выучивший преподанного ему урока). В общем, русское войско потерпело на р. Ула обидное поражение, а Иван получил чувствительный щелчок по носу. Января 1564 г. для него вообще выдался не слишком удачным месяцем – сперва ушел из жизни митрополит Макарий его наставник, учитель и духовный отец (правда, под конец жизни отношения Макария и Ивана стали охладевать – наш юноша бледный вырос, возмужал и теперь не нуждался в постоянной опеке со стороны), затем вот эта паршивая погода, неудача на Уле и, в довершение всего вишенка на тортике, датский король обиделся на Ивана, поскольку шведу увели у него из-под носа Ревель, которым Иван поступился ради него (для любимого дружка – и Ревель из ушка!). В общем, все не слава Богу, а тут еще известия о том, что польско-литовская пропаганда постаралась представить неудачу под Улой как грандиозное одоление варваров-московитов, насчитав несметное количество побиенных и пленных, расписав в красках многочисленные трофеи и пр. Садиться за стол переговоров с таким негодными картами было негоже, и теперь нужно было размыслить над тем, что сделать для того, что закрыть это позорное пятно…
      Бла-а-ародное польское лыцерство.



      To be continued.