Легкое дыхание

auvasilev — 19.04.2023

Меня один читатель в комментарии к предыдущему тексту спросил, почему в этом Журнале отклики превратились в такую помойку, а ведь когда-то здесь в основном были достаточно приличные и вменяемые люди.

И мне вспомнилось обращение ко мне лет десять назад, только прямо противоположного смысла. Человек интересовался, как мне удалось собрать читательскую аудиторию столь высокого уровня, в то время как вокруг сплошной ужас.

Честное слово, и в том, и в другом случае нет никакой моей вины или заслуги. Как любят говорить некоторые особо вежливые и чуткие люди своему партнеру при расставании, чтобы сильно не обидеть: «Дело не в тебе, дело во мне». Хотя в данном случае всё совсем наоборот. Дело совершенно не во мне. Каким был, таким и остался. За все эти годы удалил записи и «забанил» всего двух-трех уж особо назойливых шизофреников, а так – никакого отбора или малейшей дискриминации. Каждый пишет, что хочет. Просто, видимо, хотения слишком многих читателей изменились. Но это, наверное, одна из причин, по которой я и уехал. Однако, похоже, ей пока недостаточно, чтобы я вовсе перестал сюда писать.

Впрочем, это так, к слову, сегодня хотел совсем не об этом. После приговора Кара-Мурзе многие стали мудрено рассуждать, а что такое в принципе эти «двадцать пять лет строгого режима». И мне подумалось, что я ведь я один тех, кто лично близко был знаком с таким сидельцем. Это мой дед Вячеслав Васильев (много и подробно писал о его судьбе, потому сейчас без нюансов). Правда и бабка тогда же, в тридцать шестом, тоже получила четвертак, но я её не знал, она погибла в лагере еще до моего рождения. А дед вышел в пятьдесят пятом, отсидев около девятнадцати. И прожил ещё до моего первого класса, успев подарить мне самую ценную вещь моего детства – велосипед «Школьник».

Естественно, сам я особо по малолетству с дедом на лагерные темы не общался. Так что все воспоминания больше в пересказе отца. И вот, судя по ним, в пятьдесят третьем была такая сцена. Сидел дед в своем медпункте и прибегают к нему мужики как к единственному врачу на много тысяч квадратных километров вокруг. Прошел, говорят, слух через изредка работающую радиоточку в лагерной администрации про какое-то «дыхание Чейна-Стокса» у Сталина. Видимо, очень важно, но что это такое, никто толком понять не может. Но дед в ответ в подробности вдаваться не стал, только пробормотал, что, похоже, ребята, это наш единственный возможный счастливый шанс.

Он был огромный, больше двух метров, изначально богатырского здоровья внук крепостного крестьянина, хирург европейского уровня, профессор Карлова университета в Праге. Умер от отказавших после лагерных драк легких и почек. Но полных двадцать лет так и не отсидел. Повезло. Чейн-Стокс.

Оставить комментарий

Популярные посты:

nero

Как выбрать уличный фонарь: экономим без потери качества

• Ранее
• Архив