К слову

watermelon83 — 02.04.2025 Еще во время объявления войны Германией в Санкт-Петербурге толпой было разгромлено немецкое посольство, а вслед за этим власти развернули настоящую пропагандистскую кампанию, нацеленную не столько на правительства враждебных России держав, сколько на "немецкую культуру" и живущих в империи немцев. Все немецкое, выражаясь языком XXI века, было отменено: театры патриотично отказывались от постановки пьес "вражеских" драматургов, а оперы - от музыки Бетховена и Моцарта.

К 1914 году у Российской империи уже имелась вековая практика поражения в правах целой группы своих жителей, но если "административные меры" (включая и знаменитую "черту оседлости") против евреев встречали неприятие в либерально настроенной части российского общества, то в условиях военного психоза вступиться за немцев было практически некому. Более того, и правительство, и общество сходились на том, что война - весьма удобный момент для того, чтобы покончить с "немецким засильем" в хозяйственной жизни страны.

Разгром "внешнего" немца обязан был дополниться победой и над "внутренним" - это означало, что миллионы немецких подданных царя, живших в империи с XVIII века, должны были лишиться и значительной части своих прав, и своего имущества. Не удивительно, что немцам и - в меньшей степени - австрийцам приписывались "сатанинские методы" ведения войны. Этот пропагандистский метод, хорошо известный современному читателю, был достаточно новым для отвыкших от больших войн европейцев, и в первый год войны действовал практически безотказно. Основывающая свои статьи на официальных сообщениях пресса давала волю фантазии собственных журналистов, сообщавших "ужасающие подробности" прямо "с переднего края", находясь при этом за сотни километров от прифронтовой полосы.

Не менее популярной темой первых недель войны стали истории о "страданиях" русских туристов, вынужденных покинуть Германию после начала боевых действий. Рассказы о чудовищных насилиях, будто бы производимых немецким населением и армией над беззащитными русскими, дополняли легенду о "тевтонской жестокости". На деле же именно российские власти интернировали тысячи германских и австро-венгерских подданных, большинство из которых даже не могли считаться военнообязанными. Так, уже в сентябре 1914 года под Киевом в импровизированном "концентрационном лагере" было размещено четыре тысячи подданных "германских держав", большинство из которых являлись женщинами, детьми или стариками. Позднее их, вместе с десятками тысяч других немцев, депортировали во внутренние губернии России.

Все это ничуть не помешало крикливой пропагандистской кампании, вслед за которой началась и "правовая": так называемое "ликвидационное законодательство", направленное уже непосредственно против "русских немцев", то есть подданных царя. Оно сильнее подрывало и без того страдавшую от войны российскую экономику. Например, весьма негативный эффект на положение с продовольствием оказала конфискация земель немецких колонистов, чьи образцовые хозяйства вскоре пришли к запустению, из-за чего оказались фактически потерянными двенадцать миллионов гектаров сельскохозяйственных площадей.

В конечном счете, поощряемая властями германофобия оказала Российской империи медвежью услугу, став одной из причин падения авторитета царской четы и, таким образом, продемонстрировав известный эффект бумеранга. И если в 1904 - 1905 гг. императрицу называли "англичанкой", обвиняя ее в том, что она сочувствует союзникам Лондона - японцам, то в 1914 - 1917 гг. Александру Федоровну именовали не иначе как "немкой".

(с)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив