К слову

watermelon83 — 26.03.2025 Фридрих II - не тот, что император и любитель соколиной охоты, а который прусский король, с флейтой - очень любил переписываться с философами. Была у него такая слабость, вполне, впрочем простительная.

В самом деле - почему бы и нет? Вот пучеглазый Бурбон, «король-солнце», любил военную славу, хотя поля сражений рассматривал из версальского окошка. А Фридрих II Великий любил, значит, переписываться с философами.

Хорошее дело, доложу вам - сам бы сидел в Сан-Суси, глядя на геометрические идеальные линии парка, и писал какому-нибудь энциклопедисту, да нет их сегодня, одни подкастеры-мудаки.

А в просвещенном XVIII веке были - такие, например, как Жан Лерон д’Аламбер, член [Парижской академии]. И с ним, конечно, Фридрих тоже переписывался, потому как очень любил всё французское.

Однажды д’Аламбер обратился к королю с пустяковой просьбой. Он не Вольтер, ему не надо денег, не надо ордена Черного орла, ему надо только справедливости - и даже не для себя.

В чем дело?

Малоизвестная прусская газетка напечатала некролог одного благородного француза, состоявшего при рейхстаге в Регенсбурге (это была такая ООН, только в рамках Германии).

И?

В некролог вкрались мелкие ошибки медицинского и гинекологического генеалогического характера, оскорбившие благородное семейство покойного. В общем, все по Ильфу/Петрову: «пострадавший отделался легким испугом».

Д’Аламбер передал просьбу наказать редактора, на абсолютистский манер отправив его в тюрьму. Во Франции «слишком бойкие» писатели часто попадали за решетку, чтобы на досуге «поразмыслить».

Однако «старый Фриц», которому тогда шел тридцатый год, вдруг заартачился. Он кисло написал что дело пустяковое, да и вообще - «без свободы писать разум остается во тьме».

Так и сказал, ей-ей.

«Ах ты лицемер ебаный», - подумал философ и повторил просьбу, но уже настойчивей, поскольку полученные от семейства де Молеон деньги давно были им потрачены.

На этот раз Фридрих II ответил с той язвительностью, что так часто обижала европейских правителей и правительниц.

Король писал:

«Признаюсь, мне очень смешно, что семейство незначительного адвоката поднимает такую пыль из пустой генеалогической ошибки. Ваш адвокат или его семейство должны бы гордиться, что хоть этим сходствуют со многими великими людьми, генеалогия так же неверна.

Но если уж надо непременно успокоить неутешное семейство, то я надеюсь, что у нас в Германии найдутся ученые, которые произведут покойного адвоката по прямой линии, пожалуй, хоть от королей Леона и Кастилии, а издатель газеты охотно напечатает их открытие.

Вот все, что я могу сделать для успокоения этих двух важных особ. Горжусь таким посредничеством и непременно напишу в моих записках, что после содействия моего к восстановлению мира между Польшей и Высокой Портой, я имел счастье способствовать примирению Молеона с газетчиком.

Надеюсь, что вы теперь будете мною довольны».

Пораженный д’Аламбер так расстроился, что скончался сорока годами позднее, а Фридрих внезапно заключил в Бреслау мирный договор с Габсбургами, оставив Бурбонов с носом.

Маленький кусочек истории печати (и еще более крохотный - Войны за Австрийское наследство).

(с)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив