Иван vs Степан - 16

      Честный маклер?

      С прибытием опасных грамот русские послы двинулись в путь навстречу мессиру Антонио в деревушку Бешковичи на дороге в Порхов, а оттуда они намеревались выехать в Ям-Запольский, где и должны были пройти переговоры. Однако, как выяснилось, Ям-Запольский был выжжен и переговоры вести было негде, почему встреча двух посольств состоялась в деревушке Киверова Гора под Ямом.
      Переговоры начались 13 декабря 1581 г. и с самого начала проходили в сложной обстановке. Польско-литовская сторона сразу выставила жесткие условия – готова ил Россия сразу передать крулю Степану всю Ливонию в обмен на псковские пригороды? Что знают послы насчет войны со шведами, которые вроде бы как союзники Ржечи? Готова ли русская сторона платить репарации и контрибуции? На все про все королевские переговорщики отводили три дня, не больше, в противном случае, если русские не готовы принять выдвинутые требования – смысл тогда и дальше толочь воду в ступе и заниматься бессмысленными переговорами.
      Русские послы не могли, конечно, даже имея на руках весьма обстоятельные ивановы инструкции, допускавшие весьма серьезные уступки, пойти на удовлетворение столь заведомо завышенных требований. И они избрали иную тактику ведения переговоров – обращаясь к мессиру Антонио, он прямо и недвусмысленно поставили того перед выбором – или он играет роль честного маклера и способствует вразумлению противной стороны насчет снижения планки требований, или… Короче, мессир Антонио, незадолго о этого, как уже говорилось прежде, проваливший миссию в Швецию, оказался в интересном положении. Допустить еще один провал он не мог, но и играть однозначно на той или иной стороне он также не мог себе позволить.
      В конце концов Поссевино решился – глава русского посольства Д.П. Елецкий докладывал Ивану, что мессир Антонио действительно очень и очень старался не допустить срыва переговоров и подыгрывал русской стороне, пытаясь изо всех добиться того, чтобы польская сторона вела себя сдержаннее и разумнее. Правда, получалось у него это не очень – королевские переговорщики настойчиво требовали передачи всей Ливонии, а вот что касается взятых ранее русских городов – тут у них начинались проблемы со слухом. Попытки русских послов следовать букве полученных инструкций и торговаться предлагая передачу отдельных ливонских городов и городков в обмен на соответствующие уступки с той сторон особого успеха не имели – поляки оставались непреклонными и угрожали прервать переговоры. А тут еще одна проблема, по которой обе стороны никак не могли найти согласия – русские отнекивались тем, что де у них на тот счет нет инструкций, а польская сторона увязывала заключение договора с определением совместной позиции относительно действий шведов, откусывавших тем временем кусок за куском земли в Ливонии, на которые положил глаз круль.
      Переговоры явно заходили в тупик, но неустанные усилия мессира Антонио все же дали свой результат – ему удалось не допустить отъезда польских дипломатов, больше того он напустился на них, обвинив в намеренном затягивании переговоров и в нарушении королевской воли, согласно которой должны были быть сделаны определенные уступки русской стороне – в том же вопросе о передаче Великих Лук. Под его давлением польская сторона выдавила из себя согласие уступить таки Великие Луки в обмен на отказ России от всех своих ливонских завоеваний и попыток отбить утраченные в результате действий шведов ливонские города. Московская сторона же, предложив в обмен очередную порцию ливонских замков, без передачи псковских пригородов не изъявляла особого желания продолжать торг.
      День шел за днем, а переговорный процесс застыл. И вот в новогоднюю ночь Елецкий со товарищ решились пойти на крайнюю меру. Они явились к мессиру Антонио и закатили ему спектаклю с плачем, вырыванием волосьев и прочими страданиями относительно того, что без отдачи Юрьева миру не быть, но если они отдадут его, то тогда им, послам, живыми не быть – Иван их всех казнит без промедления. Хочет ли мессир Антонио их смерти – спрашивали они? И если не хочет, то пускай он заступится за них перед поляками, спасет их от неминуемой гибели!
      На следующий день был разыгран второй акт спектакля – теперь уже перед польскими панами. Елецкий и его коллеги изъявили готовность стать мучениками ради христианского мира и покоя и пойти на смерть, отдав Юрьев вопреки царской воле (поляки и сам Поссевино не знали, что Иван разрешал Елецкому в крайнем случае отдать этот проклятый Юрьев за ради Бога, если без этого не будет мира). Страдания московских послов продолжились и в другом вопросе – кто первым должен прибыть для подтверждения условий перемирия. Елецкий снова рыдал и рвал на себе волосья, что если он согласится на требования панов, то ему уж совершенно точно не сносить головы. Поссевино схватился за голову и добился от поляков согласия на то, что сперва королевское посольство прибудет в Москву а уж потом – русское к королю. На том в конце концов и порешили, оставив целый ряд неурегулированных вопросов (например, составления подробного перечня городов, которые принадлежат сторонам, или вопрос относительно обмена пленными и т.п. – мол, потом порешаем, пускай этим занимаются большие послы).
      Однако на этом сложности не закончились – дело дошло до большого скандала с дракой и рукоприкладством, но об том подробнее в следующий раз...

      Московские послы к императору (1576 г., зарисовка с натуры).



      To be continued.