Интриги и интриганы.

george_rooke — 05.12.2022

В первую очередь и британское, и французское правительства опасались, что независимая Греция будет втянута в орбиту России, что греческая революция исполнит для русских их древнее желание -  утвердиться в Средиземноморье. Русские, безусловно, имели хорошие возможности воспользоваться ситуацией, не в последнюю очередь потому, что они были единственными иностранцами, которых греки считали своими братьями-христианами. Вся Европа знала также, что был один грек, который возвышался над всеми другими своими способностями и репутацией. Граф Каподистрия, родившийся на Ионических островах, поступил на русскую службу и дослужился до министра иностранных дел. Теперь он жил в Швейцарии. Британскому и французскому правительствам было известно о переписке, направленной на то, чтобы поставить Каподистрию во главе греческого государства и, учитывая его прошлое, они должны были прийти к выводу, что он выступает за тесную связь с Россией. Чтобы не допустить Россию в Средиземное море, нужно было найти средства, чтобы предотвратить рост русского влияния в Греции. Но также, если взглянуть на ситуацию в более долгосрочной перспективе, Османская империя не должна быть слишком ослаблена, поскольку только турки, как казалось, стояли на пути общего продвижения России на Ближнем Востоке.
И британское, и французское правительства были достаточно хорошо информированы о событиях в Греции и в других местах, чтобы понять, что русские вообще не собираются использовать свои преимущества и возможности. Для обоих правительств становилось все более очевидным, что главными претендентами на влияние в Греции являются Великобритания и Франция.
В 1823 году и Великобританию, и Францию раздирал конфликт интересов во внешней политике. С одной стороны, они хотели сохранить хрупкое согласие между державами относиться к грекам как к мятежникам или, по крайней мере, сохранять строгий нейтралитет в конфликте. Это соображение было главным в умах французов, поскольку они собирались послать армию в Испанию, чтобы подавить там либеральных конституционалистов во имя «Единой Европы». 
С другой стороны, и британцы, и французы могли видеть, что граждане другой страны, какими бы ни были публичные заявления правительств, работали в Греции, чтобы установить свое влияние в пику своим визави.  С французской стороны возникла дилемма внутри дилеммы, поскольку они также проводили политику создания особого положения в Египте, который все еще номинально оставался частью Османской империи.
Два правительства разрешили дилемму классическим методом -  вместо выбора какой-то определенной политики в отношении Греции они решили проводить все политики разом, используя любую выгоду для национальных интересов, которую представляла такая возможность, и осуждая методы и действия противной стороны. Начиная с 1823 г. оба правительства выработали привычку тайно поддерживать филэллинские движения в своих странах. Оба основывали свою политику на том факте, что  британцы и французы рано или поздно отложат  свои внутренние политические разногласия, чтобы служить своим национальным интересам. Но поддержка тому или иному курсу не оказывалась последовательно в соответствии с каким-то хорошо продуманным планом. Позиция обоих правительств безжалостно колебалась от одной крайности к другой в соответствии с моментом.
Поэтому трудно измерить ту степень, в которой правительства поддерживали филэллинские движения. Несомненно, что различные сомнительные операции, предпринятые французскими филэллинами в Греции, пользовались поддержкой французского правительства, даже несмотря на то, что эти филэллины были яростными противниками французского режима.

Оставить комментарий

Популярные посты:

cardemua

Алиса, сделай музыку тише: как системы мультирум работают с умным домом

• Ранее
• Архив