Хотели как лучше... - 4

      В предыдущие два раз мы вели речь о том, какой виделась ситуация в восточной Прибалтике глазами самих ливонцев (которых очень скоро, по историческим меркам, пригласят на обед в качестве первого блюда) и русских (псковичей, новгородцев и главного Московита). Теперь глянем на нее же глазами Ягеллонов (и за кампанию – Альбрехта Гогенцоллерна, последнего ландмейстера прусского и первого герцога Прусского. Кстати, приношу свои извинения за описку по Фрейду – ранее я его назвал Вилли, но на то были веские причины, ибо архиепископом Риги был его брат, который как раз и был Вильгельмом, а тут еще начало Первой мировой, и кайзер немецкий тоже Вилли. В общем, все совпало).
      Начнем издалека. Ливонская «конфедерация» представляло собой довольно таки сварливое и грызливое сообщество «детей лейтенанта Шмидта», участники которого порой с трудом находили общий язык друг с другом. Так что необходимость своего рода «варяга»-посредника рано или поздно должна была не то чтобы назреть, но даже и перезреть. И вот таки случилось – император СРИГН (замечательна аббревиатура!) Карл IV (который Люксембург и издатель знаменитой «Золотой Буллы») пожаловал архиепископа Риги статусом имперского князя (тут неважно, пожаловал или же повторил прежний привилей, выданный первому епископу Риги Альберту I еще в лохматом XIII в.). Но, так как СРИГН и самолично император находились весьма далеко от Ливонии и от Риги, то по пожеланию архиепископа Ф. Фюнфхаузена для соблюдения сей привилегии от посягательств со стороны (того же Ордена, который давно точил свои зубки на Ригу и владения рижского архиепископа) были назначены протекторы-консерваторы и исполнители-экзекуторы сей привилегии в лице королей Польши, Дании и Швеции (и до кучи еще много других рангом пониже и крышей пожиже владетелей). Потом этот привилей неоднократно подновлялся (и в итоге в составе протекторов-консерваторов объявился и великий князь литовский Витовт). Вот и основание для того, чтобы кто-то из Ягеллонов вмешался в ливонские дела, и основание будь здоров какое основательное!
      А теперь ближе к делу. В конце XV века интересы Ягеллонов и Ливонской «конфедерации» (Ордена точно) совпали в одном вопросе – Rusche Gefahr. Обе стороны рассматривали Русское государство как своего едва ли не самого главного противника т на этой почве их интересы не могли не сойтись. Так и получилось – мало того, что ВКЛ и Орден вместе выступают чуть ли не плечом к плечу против Москвы в 1-й Смоленской войне, так еще и они вместе начинают раздувать, как бы сейчас сказали, «медийную» кампанию против «наследственного врага всего христианства», этого нового турка московита, а заодно и требуют (и пытаются по мере возможностей реализовать) ввести масштабные санкции для того, чтобы ослабить этого турка-московита. Получилось не очень хорошо – и Литва, и Орден в конечном итог потерпели неудачу (правда, Ордену это обошлось относительно дешево, так что потом Плеттенберг, последний по настоящему великий ландмейстер Ордена, стал более чем осторожен и отказывался ввязываться в блудняк против Москвы, как бы на это не настаивали Краков и Вильно). Но в Москве, надо полагать, сделали зарубку на будущее. В Вильно же еще больше убедились в том, что русской экспансии на северо-западе (а я уж отмечал, что вектор ее чемдальше, тем более явственно смещался именно в это направлении) нужно что-то противопоставить, а Ливония представлялась неплохим плацдармом для этого, да и инструментом, посредством которого можно немало насолить московскому, если с умом использовать те же санкции – ведь зависимости Москвы от поставок того же серебра и цветных металлов с Запада никто не отменял.
      Следующий раз приходится на 20-е гг. XVI в., когда Сигизмунд I вспомнил о своем праве протектора и консерватора и выступил на стороне рижского архиепископа-католика против протестантов в Риге, которые были поддержаны орденскими властями. Кстати. Рига была своего рода торговыми воротами для ВКЛ, и контроль над этим городом для Вильно было весьма и весьма желательным, так что вспомнил Жигимонт о своем праве вовремя – как раз в это время полным ходом шло формирование европейской мир-экономики, о котором писал покойный ныне Э. Валлерстайн.
      Проблема с протестантами совпала по времени (или не совпала?) с планом, который предложил Жигимонту его новообретенный вассал прусский герцог-экс ландмейстер Тевтонского ордена Альбрехт Гогенцоллерн во все том же 1526 г. Правда, по первости идея «инкорпорировать» Ливонию (целиком или по частям – как получится) не нашла поддержки у Жигимонта, но она была вброшена в поле и начала свое собственное существование.
      Есть и еще ряд важных обстоятельств, отмечаемых рядом исследователей. И связаны они были с особенностями взаимоотношений между Польшей и ВКЛ. Польская правящая элита стремилась подчинить своей власти ВКЛ, сведя его до положение даже не младшего партнера в унии, а до уровня вассала-подручника. Само собой, литовская магнатерия была против этого, да и последние Ягеллоны не испытывали особого восторга (до поры до времени) от этих планов, поскольку в случае их реализации они теряли пространство для маневра и в значительной степени утрачивали свой политический авторитет и влияние. И получается, что присоединение (или установление в той или иной мере контроля) Ливонии должно было усилить позиции Литвы в противостоянии с Польшей и не позволить полякам поглотить Литву.
      Итак, у Ягеллонов были более чем веские основания пристально присматривать за Ливонией и планировать ее «инкорпорацию» - и по политическим (внешне- и внутри-), и по экономическим. Остались Дания и Швеция, но о них – в следующий раз.       To be continued…

      Круль Александр и всякие паны польские, светские и духовные...