Глазами человека, повидавшего всё

a_pereswet — 29.11.2022 Начиналось всё буднично. Какие-то толчки, шевеление, непривычные звуки... Затем глаза резануло светом, а по телу прошлась волна холодного воздуха. И я стал членом общества.
Наверное. В смысле – наверное, так всё и было. Процесс родов человеческого существа отнюдь не нов под солнцем. И не изменяется тысячелетиями. Так что пусть я, естественно, своего рождения не помню – котята рождаются слепыми, люди же – с ещё не включённой памятью, - но всё должно было происходить именно так.
Вокруг героический советский народ стремительно приближался к коммунизму, собаки уже бороздили космическое пространство, а империализм в бессильной злобе скрежетал на русский ядерный кулак. Ну, ещё бы! – всего две недели назад у нас запустили третий искусственный спутник Земли, и с империализмом мы сравнялись по числу удачных стартов. Но у нас были спутники – всем спутникам спутники! Массою 83,6, 508,3 и 1327 килограммов против, по американскому же определению, "грейпфрутов" в 8,3 кг (два раза, "Эксплорер-1" и "Эксплорер-3") и 1,5 кг ("Аванград-1"). Ну, и диаметры американских "грейпфрутов" смешные – 15 и 16,5 сантиметров. И подрывались их ракеты на старте куда как часто – четыре раза за полгода.
О том, что и у нас 27 апреля 1958 года была авария при запуске первого "третьего" спутника, объекта Д №1, нам, естественно, никто не сообщал. Да и вообще: о том громадном числе аварий, через которые прошла наша космонавтика прежде чем встать на ноги, я узнал только во взрослом возрасте, прочитав книгу одного из отцов оной русской космонавтики, Бориса Чертока "Ракеты и люди".
Но тогда советский народ искренне радовался своим внеземным успехам. И тем, главное, что надирал, по-американски же говоря, американцам задницу в космосе. Приводимые в советской прессе заголовки западных газет в духе "На орбите красная луна весом в полторы тонны!" поддерживали эту эйфорию. И да, и собака в космосе! Первое живое существо! Значит, мыслил народ, вот-вот и человека во Вселенную отправят. Нашего, советского, как же иначе!
И главное – о продовольственном кризисе рубежа 50-х – 60-х годов, сию эйфорию сильно сбившем, пока ещё никто не ведал…
Позже, когда я учился классе в пятом, мои школьные друзья, братья-двойняшки Олег и Игорь хвастались в шутку, что, мол, в честь их рождения 15 мая аж целый спутник запустили! Страдать по этому поводу я не страдал, но ответить было нечем. И лишь теперь, приступив к работе над этими воспоминаниями, я вдруг сообразил: зато я был зачат в один день с началом космической эры человечества! А что: прибавить к 4 октября 1957 года девять месяцев – вот и будет аккурат 4 июня. Нет, понятно, что точных, день в день сроков в таком деле гарантировать невозможно – но ведь и противоположное тоже не исключается. Так что решено: клеточка папы и клеточка мамы слились в меня одновременно с выходом человечества во Вселенную.
И понятно, что – совпадение, но мистика этой истории заключается в том, что впоследствии я всю жизнь увлекался космонавтикой, астрономией, астрофизикой и вообще Космосом. Словно и впрямь что-то от Спутника передалось. В школьном возрасте собирал все доступные вырезки из газет и журналов, касающиеся космических исследований. В этих целях с кротовьим упорством разыскивал все старые газеты и журналы везде, где те были только доступны. Например, под отдираемыми при новом ремонте обоями. Или по верху шкафа, куда их зачем-то подстилали родители. Или в забытых залежах старого хоровья на антресолях. В общем, везде. В четвёртом классе принялся за составление собственной "Малой космической энциклопедии". Забавная, при взгляде из нынешнего далека времени картина: поздний вечер, мама спит, на моём рабочем столе, что стоит в той же комнате, горит лампа, на которой вместо утерянного абажура я приспособил картонную цилиндрическую коробку из-под апельсиновых и лимонных мармеладных долек. Были тогда такие – синие, с фигурками толстеньких лимончиков и апельсинчиков на ножках, изображавших то ли пиратов, то ли дворян времён раннего Нового времени.



В коробке этой вырезана была ножницами щель, через которую и проливался свет узко направленным сектором. И в этом свете я старательно покрываю рукописными строчками листок за листком, выписывая текст из неведомо откуда приватизированного учебника астрономии для 10-го класса, журналов "Юный техник", что семья наша тогда выписывала, и ещё каких-то книги пособий.
В общем, компилировал, как умел. Но главное в этом процессе было – мечтание. Мечтание о Космосе, о полётах к этим дальним планетам и прекрасным звёздам…
Сегодня кажется романтичным до невозможности, но когда однажды я, катаясь зимним вечером на санках с маленькой горки на пустыре под нашими окнами, застыл в конце спуска, то остался лежать на остановившихся санках. И глядел в ясный звёздный простор – тогда Москва не роскошествовала иллюминацией, как ныне, и в ней ещё можно было увидеть не оранжевое, а тёмно-синее небо. И просил неведомо кого, и клялся неведомо кому, и очень реально готов был отдать весь оставшийся отрезок жизни тому, чтобы лететь в космическом корабле к этим таким колючим и таким манящим звёздам!
Фантастики начитался? Наверное. Но ведь и, так сказать, "специализация" этого увлечения откуда-то взялась – я ведь читал в основном именно "космическую" фантастику. А прочую – так, по остаточному принципу…
А с лампой той самодельной получилось смешно. Однажды я засиделся дольше обычного и был оторвано от своего занятия проснувшейся матерью. А проснулась она от запаха палёного. Потому как коробка из-под долек, дотоле лежавшая на лампе своей металлической "попкою", как-то сдвинулась и прислонилась к раскалённому боку лампочки картонной своей оболочкой. И начала закономерно тлеть. А мама учуяла и вовремя спасла нас всех от пожара.
Но вот что мешало моим родителям выделить не такие уж и большие деньги на покупку нормальной настольной лампы, я до сих пор не знаю и не понимаю. В конце концов, помню, что купил таковую – с нормальным металлическим абажуром – сам. На сэкономленные на школьных обедах деньги…



Смех смехом, но в шестом классе я на всё те же сэкономленные на обедах деньги – мама мне выдавала ежедневно по тридцать копеек в школу, но я почти никогда там не ел – выписал через "Союзпечать" реферативный журнал Академии наук СССР. "Астрономический вестник", то ли "Астрономический журнал" – уж не помню точно. А, нет, порылся в интернете, наткнулся и вспомнил: ни то, ни другое. Издание называлось "Космические исследования". Понимал, мягко говоря, не всё: слишком много там было высшей математики, а я, благодаря неустанным усилиям математички Валентины Петровны из 141-й школы, где я тогда учился, и к обычной алгебре относился с прохладцей.
А может, это школьный курс математики был такой… неинтересный. Потому как самому изучать что-то интересное мне было вполне по сердцу. Скажем, ещё в 5-м классе я озадачился темой насколько сильно гасит звук от проезжающих машин листва на деревьях вдоль обочины. И, что характерно, вычислил, вплотную подойдя к интегральному исчислению. Как я потом, уже проходя курс высшей алгебры в институте, понял, вычислил я тогда неверно, да и допущений давал себе немерено – но сама попытка, сказал бы я себе тогдашнему с высоты нынешнего возраста, была зачётной.
Так что кое-как, особенно с помощью отцова "Справочника по высшей математике" Выгодского, что хранился у нас дома, с содержимым статей в академическом журнале я разбирался. Но работа то была сложная, хватило меня на полгода, и больше подписку я не возобновлял. Да и деньги лишними не были.
Правда, свою минутку славы среди учительских масс я всё же снискал. Быв застукан на уроке за просмотром только что вынутого из почтового ящика этого журнала, я был далее подвергнут расследованию со стороны математички. А через пару уроков получил от неё отповедь примерно такого содержания: "Может, Цыганов и понимает что-то в высшей математике, но неплохо ему было бы и школьным курсом овладеть"…
В аттестате школьном у меня красовались итогом трояки и по алгебре, и по геометрии.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив