Эйфория, моя проза

meggirita — 24.04.2023 Гормоны, эти грубые приземлённые физические вещества с определёнными химическими формулами, плывут по венам, иногда, в молодости почти всегда, ударяя в голову. И тогда, только приоткрывая глаза, ты уже видишь этот мир, как какой-то вечную эйфорию, бесконечный праздник, когда в каждую секунду тебя поджидает что-то неожиданно чудесное, фантастически прекрасное. Сладкий яд медленного действия, который помогает, неведающим прозы жизни, скакать по головам в порыве к тому, что ясно всем, недостижимо. Только не тебе.

Петя был смугл в папу и сероглаз в мать. Отцовские были волосы, которые невозможно было уложить никаким гелем, никакой расчёской- всё торчали над высоким лбом русой волной. Бабушка всю жизнь проходила, как Пушкин с кудрявой шапочкой- вот, до него донеслись остатки. Кожа была загорелой и без всякого загара, как будто он прожарился на солнце пару недель в каком-нибудь Египте или Дубаях. Образ был какой-то слишком ангельски непорочный, наверно, это не задержится надолго. Жизнь должна поломать нежную кожу лица морщинами около губ, может даже, искорёжить волнами гладкий лоб, превратив его когда-нибудь в старого сатира, падкого на девиц. А, пока..

Он познакомился с ней на конференции. Солнце выжигало остатки выжженной травы в каменном дворике, где она курила рядом со столиками под навесом, накрытыми белыми синтетическими скатертями, с закусками и напитками. Маленькими канапешками с рыбой и ветчиной, квадратными и каждая со шпажкой. Стеклянными кувшинами с морсом и батареей бутылок вин, белых и красных. Тянула из пластикового матового стаканчика морс и курила тонкую сигаретку, зажав её между двух пальчиков с красными длинными когтями- как с такими можно, вообще, что-то делать?

Я подошёл, открыл бутылку красного вина, кажется даже бордо, вкрутил штопор, зажал бутылку между колен, и чуть не испортив свои светлые брюки, вытащил с чмоканьем пробку. Потом налил в стаканчики вино и предложил ей. Пока на конференции народ поглощал знания, мы вдвоём почти уговорили целую бутылку. И, когда все высыпали из конференц зала на свободу, к бутербродам, удалились, обнявшись. Она была маленькая, помещалась у меня под мышкой. Из местных- восточного типа, прилизанные блестящие волосы, уложенные сзади в балериньий пучочек, так трогательно смотревшийся над тонкой шейкой. В белом платьице до колен над ножками в сандалиях с кожаными перепонками. Она не говорила по-английски.

Просто скалилась, отрывая мелкие зубки, и держала свою лапку в моей ладони, от чего она покрывалась потом. В предвкушении. Вот-вот откроется этот бесконечный желанный праздник, вечная эйфория.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив