*...больно ... довольно*
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Совершенно не жаль времени, проведенного на презентации двухтомника «Литературный Санкт-Петербург XX века» (в дальнейшем «ЛСПб-XX»). Это в Доме Державина, что на Фонтанке, происходило, сегодня. Правда, обещали скандал. Его не состоялось. Но и без него было на что поглядеть. Во-первых, салонно-развлекательная часть. Она открыла мне новую сторону поэзии А.А.Ахматовой. Потому что. Был исполнен романс «на стихи», так сказать. Причем за роялем – аффтор.
Ссылку даю: http://a-pesni.org/romans/prihodinam.htm?q=a-pesni/romans/prihodinam.htm (собственно, стихи, на самом деле, – вот они какие: http://www.akhmatova.org/verses/verses/641.htm)
Но это видеть, конечно, надо. Ибо. Если кто не поленится и найдет в Интернете «Приходи на меня…» в исполнении Камбуровой, все равно обретет жалкое «не то». «То» - это то, что было на презентации «ЛСПб-XX», а именно: огромная женщина в чорной-чорной тунике с висюльками иготичнымчорным-чорным макияжем. И она грянула. А потом перешла на стон – в том месте, где, по произволу создателей романса, повтор первой строфы в последнем куплете. «Бо-о-о-льно», - артистически-игриво простонала певица, а слушатели между тем ждали уж рифмы «довольно». И она была, и она венчала густой, вдруг обнаружившийся почти порнографический подтекст произведения, которое в исполнении Камбуровой *как бы намекает* всего-то, в лучшем случае, на поцелуй, да и то при сильно целенаправленном воображении реципиента.
Потом какой-то жгучий брюнет (заслуженный артист) прочел почти наизусть стих Гумилева «Милый мальчик, …». Про чтение актеров довольно уже писали, и я нового не прибавлю. Правда, в исполнении жгучего почему-то обнаружился «холодный холод» в строке: «И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело», ну, и в конце он там немножко переставил: «страшной» – вместо «славной» и наоборот.
Вся эта культурная программа сделала свое дело – подготовила к собственно презентации, которая тоже удалась. Главная по «ЛСПб-XX» - О.В.Богданова, такая женщина, выглядела ничего так: черный топ с черными же брючками, а сверху – жакет в черно-белую клетку. Отвлекаясь от жакета и говоря серьезно (хотя что может быть серьезнее жакета в таких случаях), вот кто такая О.В.Богданова: http://www.dslib.net/russkaja-literatura/bogdanova2.html
Она, вообще, очень умелая женщина: когда презентация должна была начаться с получасовым опозданием, и девица-объявляла вышла с папкою, но на девицу никто внимания не обращал, то О.В.Богданова (мы тогда не знали, что это она, главная по «ЛСПб-XX») встала и очень оглушительно захлопала в ладоши, призывая к тишине, потому что у «девушки» (у объявлялы то есть) очень тихий голос. А у О.В.Богдановой голос, напротив, был пронзительно громок и аплодисмент гулок.
Но главное в О.В.Богдановой, конечно, было не эти мною описанные «случайные» черты, а ее концепция словаря. Да и, вообще, как у ритора, у нее можно было поучиться («хозяйке на заметку» - это я про себя). Так, свою речь по поводу она начала с хитроумной стилистической фигуры: «Мы собрались сегодня в Доме Державина, - сказала О.В.Богданова, - но поговорить я хочу о Ломоносове».
Никогда не догадаетесь (впрочем, на всякий случай, пардон, что же это я сужу по себе), как она перешла к теме собрания. Оказывается, Ломоносов писал о трех единствах: «времени, места и действа». И энциклопедический словарь «ЛСПб-XX», возглавляемый О.В.Богдановой, взял эти ломоносовские (как оказалось) принципы на свое знамя. И под ними выступил, в чем каждый мог убедиться.
Потом выступал очень старенькой писатель Б.И.Иванов, Он построил свою речь как воображаемый диалог со сталинистами, предположив, как бы они подошли к изданию «ЛСПб-XX», случись такая недолга, и очень смешно передразнивал сталиниста на примере цитаты из Хренкова. Короче говоря, если бы сталинисты взялись за «Литературный СПб», нам бы всем здорово не повезло бы: в энциклопедии были бы фотографии сталинистов и «портяночный патриотизм». Мне не приводилось читать писателя Б.И.Иванова, но если у него всё, как этот перл – «портяночный патриотизм», то даже жаль напрасно проведенных лет за чтением других, не Б.И.Иванова, писателей. В общем, все присутствующие облегченно вздохнули, когда узнали, что авторы энциклопедии не сталинисты какие-нибудь.
Следующим и выступал как раз один из авторов – Валерий Попов. Говорят (мне опять-таки лично читать не доводилось), что книга В.Попова про Довлатова, на самом деле, совсем не про Довлатова. Но в данном случае это к делу не относится. Мне, вообще, из всех выступающих Попов Валерий больше всех понравился: он зажег огонек местного патриотизма в мою понаехавшую душу. Повторяю, что в силу моих читательских упущений, я не знаю, какой ЖЗЛист В.Попов, но блоггер из него вышел бы отменный. Потому что онсделал наброс на вентиляторсказал, что Петербург в литературном отношении круче Москвы (мои аплодисметы, подхваченные, к сожалению, лишь двумя-тремя из присутствующих) и что Москва любит копейку за рубль продать, а Питер – тот нет, не любит (или не может?), тогда как истинные ценности – в нем, родимом (не для меня, увы, родимом, а риторически-обобщенно).
Следующим номером программы выступал писатель М.Кураев. Он-то и повелся на холивар писателя В.Попова, заметив, что не согласен с характеристикой московского литературного рынка, что его, писателя М.Кураева, не печатали в Питере, а в Москве как раз напечатали. А из домашней заготовки у М.Кураева были высокие слова о том, что самое трудное – это испытание свободой. Лозунг каким-то образом соотносился с презентируемым «ЛСПб-XX», но это мне не удалось увязать,...
…тем более что к столу уже вышел А.Битов, объявленный как «писатель, внесший большой вклад в создание Петербургского текста». Создатель был краснолиц. Поначалу создалось впечатление, что он не очень-то подготовился и в целом не в курсе, среди кого и во имя чего он тут. Ан, нет. Мастерство непропьешьносить за плечами. Дрожащей левой рукой мастер Петербургского текста вытащил из внутреннего кармана пиджака листок с машинописью и, поддерживая его правой рукой, расположив ее (руку) по диагонали с левой, прочел стихотворение, которое, как он признался, забыл, когда написал. В этом очень грустном стихотворении упоминалась ветхая муфта (метафора бренности жизни). По прочтении А.Битов сказал, что вспомнил, когда он это написал, потому что на листе с этим стихотворением он когда-то пометил: «40 дней», и, таким образом, это стихотворение можно теперь датировать, потому что «40 дней» - это по смерти Бродского.
Это всё, что Создатель (Петербургского текста) мог сказать по поводу имеющего место события. Но зато он своим стихом поделился с нами вот так, запросто.
А дальше слово дали «критику Гордину». Бывалый оратор, он начал в жанре, ставшем уже классикой: «Михаил, ты не прав». Предполагалось: Кураев (М.Н.) не прав. А именно: «Ты сказал, что трудно испытание свободой, а я скажу, что свободой – не самое страшное из испытаний, самое страшное – испытание рабством». Вот так он начал. А потом – по делу сказал. И он, надо признать, был единственный, кто по делу сказал.
Во-первых, Гордин указал на ошибку в словаре, в статье (отгадайте, какой?) – правильно: о Бродском. «Йёсифе», - так он произносит. Не был его дед кантонистом, потому что «кантонистов после 1850-х гг. не было». Статью о И.Бродском в «ЛСПб-XX» писала сама О.В.Богданова, поэтому Гордин не стал кидать камня в женщину, а тут же простил главную редактор, сделав оговорку, что она, автор статьи, могла этого и не знать, так как сам Бродский в интервью называл своего предка кантонистом. Но «фамильные предания, - сказал Гордин, - вещь, которая нуждается в проверке». Это, несомненно, так. Хорошо, что теперь О.В.Богданова это будет знать.
Потом Гордин, к ужасу присутствующих (и к вящему ужасу уже купивших «ЛСПб-XX») посетовал, что в словаре нет статей о Л.Я.Гинзбург и Е.Г.Эткинде. И даже о Лихачеве нет.
На этой печальной ноте закончилась презентация. Хотя список, «Кого там нет» можно было бы продолжить, и «многие приняли бы активное участие».
Вот я и говорю, что, если б не романс в исполнении огромной черной женщины, имеющий, по ее и ее аккомпаниатора мнению, отношение к Ахматовой, было бы еще печальнее. А так – ничего, нормально для воскресного времяпрепровождения.
Да, «ЛСПб-XX» продавали по цене три тыщи, что, говорят, на две тыщи дешевле, чем в Доме книги.
|
</> |