Без названия

iogannsb — 17.02.2021 Часть седьмая. "Сахарово".

В Сахарово нас первым делом отправили в душ. Нам повезло в тот день - один раз помылись в Мневниках и вечером в Сахарово. Везунчики-счастливчики. Мои сокамерницы из 218 камеры тоже надеялись со мной проскочить. Душ положен раз в неделю. Они приготовились и стояли у двери.
- Ростунова, на выход!
- А мы?
- А вы в субботу будете мыться, Ростунова, на выход, - успела взять у Ксении шампунь. Мне еще мой не подвезли.

И всех наших с Мневников в один душ.
Перед этим я просилась к врачу за таблетками, потому что голова болит.
Больших размеров надзирательница прониклась:
- Я вам дверь в душ на засов закрывать не буду, вот здесь стульчик поставлю, если плохо будет, выйдете, посидите.

Восемь рассекателей воды или как это называется. Тонированное стекло, в которой должна бы сидеть надзирательница и надзирать как мы моемся. Три маленьких крючка для одежды, и нас шесть человек. Только я самая умная, взяла пакет с полотенцем. Так что все вещи в мой пакет сложили.
- Ну вот, последняя грань интимности пала, - прокомментировала Аня, высокая строгая девушка с розовыми волосами.

Я вдруг вспомнила комментарии юных дев, побывавших в бане: "и тут я увидела этот ужас, эти страшные тела, обвисшие груди, в страшном сне теперь будет сниться". Вокруг меня пять прекрасных юных дев, стройных, красивых, подтянутых, с татуировками в разных местах. Сплошное эстетическое удовольствие. И я, та самая про которую кто-то мог бы что-то сказать, как та юная дама в бане. Кроме как вздохнуть - ну что поделаешь, никаких вариантов. Расслабиться и получать удовольствие.
Никто и не обещал, что будет по-другому. Сами виноваты, нечего было по центру в неположенное время ходить.

- А вы с ершиком вышли? Поэтому вас взяли? - спрашивает надзиратель.
- Почему с ершиком? Нет, я без ершика на митинг, выразить свое несогласие с тем, что происходит в стране, - и он почему-то сразу перестает улыбаться. Почему-то они все ждут, что ты начнешь им рассказывать, что взяли по ошибке. Отрицать свои взгляды.

Ксения, соседка по камере:
- Вышла с плакатом, вырезала сердечко, написала: "Я люблю Россию! Россия - это мы!" Напротив Ленинградского вокзала тридцать первого числа. Вижу, бегут ко мне. Толпа этих гоблинов. Бросила плакат, убегаю от них. Они еще кричат: "Держи суку!".
- Теперь Россию, получается, нельзя любить? За это забирают?

В Сахарово совсем все по-другому. Если в Мневниках нас водили в столовую, камеры ели по очереди, здесь выдали две железных миски, кружку и ложку. Еду подают в окно в двери - кормушку. Гуляют все вместе. По этажам. Девочки и малчики раздельно. В нашем корпусе четыре этажа. Прогулка - часовая. Можно уйти раньше. Но все стараются гулять до последнего.Так что получается это мероприятие растягивается на весь день. Девушек нашего этажа выводят уже после ужина. В темноте. Неожиданно, огромная толпа юных, модно одетых, волосы - всех цветов радуги. Эдакий рейв. Все поют, кричат лозунги, танцуют, бегают друг за другом, курят, обмениваются координатами, знакомятся. Клетка прогулочная заполнена почти целиком. Из окон малчики что-то кричат. Точно рейв.
Нахожу своих. Алена с Аревик теперь в камере с еще одной Аленой и красивой дагестанской девочкой из Вышки.
- Как тебя зовут?
- Написат. Обычное дагестанское имя, - привычно говорит она мне, глядя в мое задумчивое лицо.

Мелкая девочка хлопает в ладоши, кричит, что она - режиссерка доккино, собирается снимать про протесты.
Во все времена девочки и малчики снимают про протесты. Про времена Болотной столько было снято.
- Все, кто хочет сняться у меня, приглашаю. Возьмите мою визитку, - визитка - маленький клочок бумаги.

В местах лишения свободы ты не принадлежишь сам себе. Ты ничего не решаешь. Все решают за тебя специально обученные неприятные люди. Ты все время в напряжении. Ждешь неприятностей, готовишься отражать удар. Это очень выматывает. Казалось бы ешь свою кашу, книжки читай, в окно смотри, с сокамерницами болтай. А ты - один сплошной комок нервов. Готов к отражению атаки, если таковая случится. Вынужденный боец.

Девчонки на прогулке говорят, что Написат выходит завтра.
Пишу несколько заявлений на имя начальника.
Прошу перевести в курящую камеру к знакомым девочкам, с которыми мы приехали из "Мневников". Курильщики - это клан. Их нельзя обижать. Нельзя просто так перейти из камеры в камеру. Должна быть для этого хорошая причина.
Также прошу выдать мне еще один матрас. Матрасы в камерах тонкие, проваливаются в дырки в решетке.
Также прошу уточнить, как мне можно подстричь ногти. Они уже отросли.
Понятно, что все бессмысленно. Но хоть какое-то действие.
- Отгрызть, - с улыбкой советует конвойный, принимающий мои заявления.

Девчонки играют в скрабл. В "Мневниках" Саша с В. нарисовали карты на бумаге. Играли в дурака. Почему-то карты нельзя в тюрьму. При очередном шмоне карты забрали. Многие вещи нельзя в тюрьму. Логики никакой.
Одной барышне передавали салфетки влажные в бело-красной упаковке. Отказали в приеме, сказали, что это оппозиционный флаг Белоруссии. Другой "Графа Монте Кристо" не разрешили передать. Может быть думали, что кто-нибудь устроит подкоп, руководствуясь книжкой? А я из Мневников привезла Монте Кристо привезла. Мне Настя из ФБК разрешила взять.
А еще в Сахарова кровать нормального размера. Жаль только что у этих металлических сеток такие крупные дырки. Может быть сэкономили и не приварили несколько реек.

Сохранено

</>