А старушка-то права!

Может, помните – на днях я потешалась над приступом добродетели у моего благоверного. Впрочем, не по злобе, а  скорее в порядке этнографического исследования Франции. Тем более что и сама такая же дурочка, да и  «попалась» куда основательнее, чем он. Причем за нос водили меня долго и «кинули» в самой классической манере.

Началось все с того, что мужу достался по наследству домик в одном из поселков  Ленобласти. Старенький, деревянный, но вполне жилой и с очень хорошим участком, заросшим соснами. Поскольку мы уже жили в Германии, то решили его продать в наш очередной приезд в Питер.

Появившись именно с этой целью в поселке, мы первым делом зашли проведать одну нашу знакомую старушку. После обычной дозы жалоб на собственное житье-бытье она перевела разговор на другое. Оказывается,

к ней на днях приходили беженцы из Киргизии, просили сдать наш дом. Целая большая семья, пятеро взрослых, семеро детей, на вид вроде не пьяницы.Очень несчастные люди, ни гроша за душой, бежали, все бросив, во время очередных беспорядков. И нам на небесах зачтется, если мы пустим их пожить хотя бы ненадолго. Заодно и за домом, который стоит изрядно на отшибе, присмотрят, чтобы его бомжи не облюбовали.

И действительно, явившееся вскорости семейство производило самое жалостное впечатление. Его возглавляла маленькая сухонькая старушка с пронзительными черными глазками и явной примесью азиатской крови.  Две ее дебелые дочки смотрели на мамашу подобострастно и ртов не раскрывали. Детей и в самом деле было много, причем все девочки, младшая - еще младенец. На этом сугубо дамском фоне мужская часть семейства смотрелась бледновато – два жилистых заморенных мужичка, голоса которых я слышала считанные разы.

В ходе раговора выяснилось, что хотя мужички и одна дочка вроде бы и где-то работали, но получали столько, что оплатить приличное жилье, да еще для каждой семьи, им было не под силу. Присматривая что-то попроще, чтобы поселиться всем кагалом, они и набрели на наш домик.

Только человек с каменным сердцем не пожалел бы детей, и я уговорила мужа пустить этих бедолаг в дом. Первый год даже бесплатно, при условии, что они будут сами платить за электричество. Но на следующий год оказалось, что съезжать им некуда, и мы оставили их еще на год. Тоже задаром, потому что взять с них было нечего. Более того, я уплатила их просроченные счета за свет, иначе им его просто отрезали бы. 

Такая же история повторилась и еще через год, и еще. Шесть лет мы платили за нажженный ими свет, а также привозили мешками «гуманитарную помощь» - одежки, игрушки и сласти детям. И я даже оставляла старушке немного денег, считая, что от нас не убудет, а людям хоть какая-то помощь. Хотя мой муж, увидев в позапрошлом году в руках у старшей девчонки дорогой мобильник, заподозрил, что тут что-то не так, и его стали терзать смутные подозрения. Но мне было жалко детей, и я уговорила его оставить жильцов.

Предчувствия его не обманули. Совсем недавно мы получили  от этой старушки из поселка, которая «нашла» нам постояльцев, печальное сообщение: дом наш сгорел, а  семейка исчезла в неизвестом направлении. Как, что и почему – ничего неизвестно. Она не знает, случайность ли это или поджог, а также  будет ли заниматься этим милиция или нет.

По мне – пусть и не занимается, потому что неприятности будут в первую очередь нам. Да и дома не вернешь все равно, а земля никуда не денется. Но зато какое роскошное доказательство бессмертной аксиомы  старухи Шапокляк! Наверняка вы ее помните: «Кто людям помогает, тот тратит время зря, хорошими делами прославиться нельзя». И еще одной: «Добрые дела всегда наказуемы».

Хотела бы я знать, где теперь эта беспутная семейка, детишек-то все равно жалко.