Японская психология

mashutka_alfi — 10.11.2025 «Если вдруг условный обитатель материка поссорится со своими соседями, то ему ничто не помешает всех послать и уйти в другое место – благо земли на всех хватает. Конечно, поначалу будет непросто, но зато это открывает возможности «для развития и создания чего-то нового.Японцы же этой возможности были лишены. Даже если ты видеть не можешь членов своей общины, все они тебе по-человечески неприятны, и очень хочется куда-то уйти – вариантов особо нет. Куда бы ты ни ушёл, ты либо придёшь к усладе для глаз – бескрайнему морю, которое не переплыть, либо упрёшься в непроходимые горы, которые занимают около 75 % всей площади архипелага. Земли и пространства, манёвров для развития – особо нет»
В Японии невозможно выжить в одиночку, приходится как-то сосуществовать с окружающими. «Волей-неволей приходится дружить со своими соседями: хорошие и гармоничные отношения между людьми тут не просто приятное дополнение к самостоятельной жизни, а ключевой фактор и залог успешного развития и комфортного существования. В то же время их отсутствие куда более губительно и фатально, чем на континенте.»
К тому же Япония всегда была очень густо населена. Но при этом мы не можем сказать, что японцы очень агрессивны в обычной жизни, наоборот , это очень вежливые , улыбающиеся, кланяющиеся друг другу люди, правда? «Если следовать этой логике дальше, японцам пришлось стать вежливыми друг с другом не от хорошей жизни, а для выживания и сохранения своего общества: вежливость тут – своего рода защитный механизм, уберегающий от самоуничтожения.» Можно даже пожалеть бедных японцев:
«Как бы ни было тебе грустно и тоскливо – улыбайся и кланяйся, максимум – поделись с близким коллегой за кружкой пива (но и то, разумеется, далеко не с каждым и только в крайнем случае). Утешает только то, что все вокруг приучены делать то же самое. Если принимать во внимание эту особенность японского общества, высокий процент самоубийств уже не кажется таким странным.»


Японцы любят стоять в очередях: им спокойнее и нпдежнее в толпе.

«Так испокон веков формировалась жизнь японца в окружающем пространстве. Выращивая с соседями рис на одном поле, или строя вместе с ними замок для феодала, или выпивая с коллегами в пивнушке после тяжёлого дня в офисе, – декорации меняются, но суть остаётся прежней, – японец прочно связан с обществом и абсолютно спокоен, пока он как все.
И, предоставляя ему этот желанный комфорт, общество взамен требует от него совсем немного: всего лишь внимательного и полного соблюдения всех существующих правил.»

Меня вот это поразило: «Ещё в 681 году император Тэмму выпускает указ, согласно которому регулировались одеяния и украшения всех классов общества, и с тех пор эта градация делается всё более строгой и изощрённой. В эпоху Хэйан, как мы знаем, подобные правила становились объектами государственной политики, и у чиновников порой не было других занятий, кроме как придумывать всё новые тонкие критерии различий между разными придворными рангами.Особенного размаха создание правил приобретает в эпоху Эдо: токугавские чиновники сочиняют законы, регулирующие и контролирующие все аспекты жизни всех жителей страны.»

«Крестьяне должны были строить дома в чётком соответствии с уровнем своего дохода – ни сантиметром больше, ни сантиметром меньше. Землевладелец с уровнем дохода более 100 коку[80] риса обязан был иметь дом шириной 18 метров, но при этом не мог его покрывать черепицей, не получив специального разрешения. Его семья не могла носить одежду из шёлка, а если его дочь выходила замуж за того, кто имел на это право, жениху было запрещено «надевать шёлк на свадебную церемонию. На этих свадьбах оговаривалось количество блюд и их ингредиенты, число гостей и качество подарков. То же самое касалось всех остальных обрядов и церемоний.Крестьяне с доходом около 20 коку риса не должны были строить дом шире 11 метров, не могли носить кожаную обувь и подавать на свадьбу гостям блюда из рыбы. Их жёны не могли пользоваться гребнями из кости, им не разрешалось использовать бумажные зонтики – только соломенные накидки. Хуже всего приходилось тем, у кого доход составлял 10 коку. Их лачуга была максимум 9 метров в ширину, а в честь рождения их дети могли получить всего один подарок: игрушечное копьё, если это мальчик, или куклу, если девочка.»

«Сложно представить себе то удивительное терпение, с которым жители токугавской Японии покорно соблюдали все эти правила и не роптали на тех, кто их придумал. Но поскольку общество осуществляло неусыпный контроль за каждым из своих членов, не было никакой возможности уклониться от исполнения этих правил: испокон веков в жителях страны вырабатывались покорность и строгое подчинение.Кроме того, строгость законов усугублялась тут тяжестью наказаний за малейшие провинности. Жителей страны держали в страхе, поскольку страх был самым надёжным способом обеспечить послушание.
Самурай мог отрубить голову представителю низшего сословия, если поведение этого человека казалось ему грубым или недопустимым.
интересна разница между учи и сото: «Учи – это тот узкий круг близких людей, в котором японцу хорошо, спокойно и уютно: его семья, близкие друзья – те, кого у нас принято называть устойчивым словосочетанием «родные и близкие». Сото – это окружающий мир, в который человек попадает, выходя из дома на работу или учёбу: все те бесчисленные «знакомые и коллеги, с которыми он общается, неукоснительно при этом соблюдая все правила приличия и социальные нормы – от надлежащего градуса поклона до вежливой речи.Существуют иллюстрации, представляющие эту систему в виде лестницы, где человек, поднимаясь на ступеньку выше, попадает из мира внешнего в мир внутренний, от «чужих» – к «своим», из сото поднимается в учи. Это символично перекликается с тем, что в японских домах прихожая гэнкан, где принято разуваться и оставлять обувь, расположена на ступеньку ниже основного жилища; таким образом, входя в «своё» пространство, ты должен подняться на уровень выше.
«Внутренний» мир учи считается главным источником и основой уникального японского качества амаэ. Часто это сложное понятие, лежащее в основе отношений японца с окружающим миром, переводят как «зависимость от благожелательности других людей», хотя само слово лексически связано с прилагательным амаи[82] («сладкий») и с глаголом амаэру – «баловать». В общем, этимология на первый взгляд понятна: баловать – означает не отказывать в сладком. Однако в какой-то момент к этому простому детскому феномену прибавляется затейливое взрослое содержание.»

«Человек в японском обществе рассчитывает на то, что к нему будут относиться с расположением, а к его недостаткам и просчётам – со снисхождением; эта потребность тут гораздо острее, чем в западном обществе. Иногда он даже может позволить вести себя немного по-детски, предполагая благосклонное отношение к нему окружающих, и сам он также готов изо всех сил проявлять благожелательность в ответ.
Неслучайно столь частое использование в повседневной речи слова ёросику (сложно перевести его одним словом, но сам корень ёроси означает «благость»

«Да и вообще, многие проявления японского характера и культуры – вежливость и учтивость, доброжелательные улыбки, почтительные поклоны и обмен подарками – становятся немного понятнее, если принимать во внимание, что там незримо присутствует идея амаэ – счастливого мира детства, в котором тебя понимают, ценят и любят. Так вот: когда человек находится внутри своего учи, он как бы оказывается «в домике», закрыт от всех внешних сложностей и правил, ведёт себя, как хочет, и любим таким, какой есть.Однако, как только он попадает во «внешний» мир сото, всё сразу становится по-другому: нужно держать в голове огромное количество различных нюансов и тщательно соблюдать бесконечные общественные предписания, кланяться, использовать в речи надлежащие грамматические конструкции – и всё «для того, чтобы получить благоприятное отношение со стороны окружающих, так необходимое японцу для комфортной жизни.В этом внешнем мире появляются два качества, которых не знает прекрасный мир детства, – гири и энрё; и с ними японец идёт по жизни, не забывая о них ни на секунду, пока находится в обществе. Эти слова в самых общих чертах можно перевести на русский язык как «чувство долга» и «стеснение», но не нужно поддаваться видимой лёгкости аналогии: японские понятия, стоящие за этими словами, гораздо более сложны, и именно на них в значительной степени строится общение человека с окружающим его социумом.»
гири - добро в ответ на добро, общественный долг. «Подарить подарок, угостить человека ужином – и у него сразу появляется то самое необходимое гири, которое можно потом использовать.Во многом именно поэтому в Японии так развита культура подарков, которые дарят по разным поводам, включая смену времён года и знакомство с новыми соседями по дому»
Имеет от гири идет верность, столь почитаемая в Японии. «Верность была главным моральным благом в японской истории, наполненной войнами и предательствами, помогала выживать и дарила надежду. В ответ на покровительство, которое слуга получал от своего господина, он был готов отдать за него всё, вплоть до собственной жизни. Этот долг, который он нёс каждую секунду, не забывая о нем даже ночью, был «тяжелее горы» (как было написано в Императорском рескрипте солдатам в 1882 году), поэтому смерть зачастую оказывалась «легче пуха»

«Верность во многом стала основой японского «экономического чуда»: работа всю жизнь во благо одной компании, пожизненный найм – все эти проявления японской корпоративной культуры того времени были бы без неё попросту невозможны.»

«Часто гири противопоставляют понятию ниндзё («чувства»). Если поведение в соответствии с гири – это исполнение долга, то ниндзё – это то, что делается от чистого сердца. Дихотомия гири-ниндзё известна не только как термин в японской психологии, но и стала основой большого числа дзидай-гэки или фильмов про якудза. Как поступить: как велит долг или как подсказывает сердце?»

а что такое энрё? «Энрё – это то самое нарушение установленных социальных норм, пусть даже они порой весьма условны. В качестве наглядного объяснения можно обратиться к словосочетанию энрё-но катамари, которое можно перевести примерно, как «сгусток (комок) стеснения». Приведённый ниже пример, вероятно, будет понятен в самых разных культурах. Представьте: на столе стоит тарелка с очень вкусными печеньями. Все берут их спокойно до тех пор, пока не останется одно – самое последнее: и вот для того, чтобы взять его, нужна некая смелость, поскольку на него претендуют несколько человек. «В японском языке для этого последнего печенья/куска на тарелке используется понятие «энрё-но катамари»

«два краеугольных камня и два противоположных полюса выражения своих мыслей по-японски – это хоннэ и татэмаэ.В самом общем виде можно объяснить разницу следующим образом. Хоннэ (本音, «истинные звуки») – это то, что человек думает про себя, его искреннее мнение, которое, впрочем, он далеко не всегда озвучивает, потому что не знает, как на это отреагируют окружающие, а осторожность лучше соблюдать в любых высказываниях. Татэмаэ (建前, «построенное впереди») – это как раз то, что он говорит (но совершенно необязательно, что на самом деле так думает). Порой между «этими двумя понятиями лежит пропасть.Из этого мы можем сделать следующий удивительный вывод: то, что японец нам говорит, может совершенно не отражать его мысли. Он говорит так лишь потому, что это ему кажется наиболее уместным в данной ситуации.Это только в кругу родных и близких японцы могут позволить себе общаться «истинными звуками» и выражать своё мнение, не опасаясь того, что оно может быть превратно истолковано. Но за пределами этого круга лучше себе подобных вольностей не позволять: мало ли что подумают люди. Поскольку порой тяжело просчитать реакцию собеседника на те или иные слова (а учитывая, что собеседник тоже не высказывает свои истинные мысли, это становится особенно трудно), самое безопасное – это говорить нейтральные фразы, не возражать и не спорить,»

«Есть даже специальное слово аимаи (означающее «двусмысленность», «неопределённость») – именно об этой особенности говорил писатель Кэндзабуро Оэ в своей Нобелевской речи, назвав аимаи «хроническим заболеванием, которое распространилось в современной Японии».»

«Вся эта уклончивость в речи и языке существует здесь с целью никак не выпячивать себя и свои суждения. Нужно помнить про старинную поговорку: «Когда колос богат, он поникает головой, когда человек богат, он задирает нос». Людям в соответствии с японскими представлениями о правилах хорошего тона надлежит быть скромными и низко кланяться – подобно рисовым колосьям.Чем скромнее ты будешь, тем больше уважения это вызовет у собеседников.»

смешная истори про гамбари:

«японское существительное «гамбари» обозначает действие, в меньшей степени нацеленное на результат, а в большей – на сам процесс. Иными словами, не так важно, получилось у тебя или нет. Важно, насколько ты при этом старался и выложился ли ты в своей работе по полной. И вот здесь культурные различия проявляют себя в полной мере. В связи с этим вспоминается один мой хороший японский друг, который несколько лет жил и работал в России. Он как-то обратился ко мне в связи с недоумением:

«недоумением:– Я тут заметил, что, когда общаюсь с коллегами и прошу их о чём-то, они часто говорят «я постараюсь». Я после этих слов был всегда уверен, что всё получится, но потом начал понимать, что как раз наоборот: если человек обещает постараться, то часто ничего не делает. Так вот, я тут подумал: по-русски «я постараюсь» – это аимаи (двусмысленное выражение) для слова «нет»?Этот забавный лингвистический казус очень наглядно обозначает разницу смыслов, вложенных в это понятие. В Японии это кажется невероятным: если ты «гамбаришь», то ты наверняка сделаешь абсолютно всё, что нужно, без лишних напоминаний. Ты не только ощущаешь общественное давление, но и понимаешь, что все вокруг делают то же самое и подвести их ты не можешь. В этом плане гамбари – понятие коллективное, предполагающее то, что выкладываться изо «всех сил должны все, и только в этом случае можно рассчитывать на успех.Поскольку работают абсолютно все вокруг тебя, очень странно быть тем, кто будет это нарушать. Рабочий день в Японии не может закончиться ровно в 6: если сотрудник уйдёт в 6, это будет означать, что он совершенно не уважает свою компанию и не стремится к её успеху, а думает только о себе и о собственном досуге – это, скажем так, неприемлемо.»

«Зрение тут воспринимается не как пассивное, а как активное действие, обладающее мощным эффектом, иногда даже сакральным. В древности даже существовала традиция куними (国見 – «смотреть на страну»), когда император, обозревая страну, своим взглядом дарил ей благость и процветание.»

Отрывок из книги
Я понял Японию. От драконов до покемонов
Александр Евгеньевич Раевский

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив