Я говорю

strogaya_anna — 07.03.2010 Ты прекрасен – шептала я ему, обвиваясь жадным плющем вокруг его тела, - ты прекрасен, любимый. Он смущался, указывая на свои изъяны –он честный мужчина. Я целовала в горбинку носа и говорила – ты прекрасен, как Антиной. Он не знал кто это, подозрительно хмурился, и я брала его за руку и вела на первый этаж Эрмитажа – чтобы он сравнил. И он нехотя, смущаясь, соглашался, что похож. Ну а кто бы не согласился, он ведь и правда - одно лицо – все признавали.
Он жаловался, что на расческе остаются волосы. – Я скоро облысею, и никакого Антиноя, - бурчал, усмехаясь. Я запускала руку в его рано поседевшую голову (соль и перец) и, смеясь, говорила – когда ты облысеешь, ты будешь похож на развратного римского патриция времен упадка империи, будешь лежать здесь в тогах, вальяжный и важный – и я еще больше буду любить тебя, любимый.
У него заболела нога, и он хромал иногда так, что пришлось купить ему красивую трость, и не одну – я люблю недостатки, я их украшаю. Отрежут мне скоро ногу, -мрачно шутил он, с трудом садясь за руль своего джипа и пристраивая трость. Ты будешь как Джон Сильвер, гладила я его по руке. И он улыбался довольно уголками губ – одноногий пират Сильвер – его любимый герой, подаривший ему сетевое имя.
Он заносчив как мистер Дарси, считали все мои подруги. Глупые – он был просто чудовищно, чудовищно стеснителен, бедняга.
Когда он брился, я любила смотреть на него. Когда он спал, я любила смотреть на него. Когда он ел, я любила смотреть на него. Я любила его. Я очень любила его.
Господи, как я люблю на тебя смотреть, - говорила я , когда он дрелью сверлил стену, чтобы повесить новое зеркало у меня в квартире, им же и подаренное.
Он обернулся, чуть раздраженный, - прекрати , ты же знаешь, как ты меня смущаешь вот этими своими словами.
- Я бы на твоем месте слушала их очень внимательно, дорогой, - сказала я, любуясь. –Когда–нибудь тебе будет очень не хватать и моих слов и моего взгляда.
И пошла варить кофе.
А он продолжил сверлить.

А потом прошло еще два года, и я его разлюбила. Он был все также хорош, но смотреть на него мне стало скучно.

Мы расстались, друзьями, как говорят.

И однажды он позвонил мне и сказал, что он скучает по моей руке, которая всегда была рядом, и по моим словам, потому что никто не умеет говорить их так вовремя, и по моему взгляду, потому что никто больше не видит в нем ни Антиноя, ни старого патриция, и уж точно никто не догадывается, что он похож на Джона Сильвера.
Для всех он просто высокий импозантный мужчина с благородной сединой, иногда хромающий.
И порой мы говорим с ним, и я шепчу ему в трубку – ты самый красивый, у тебя лицо сброшенного с трона тирана, доживающего свой век на Капри, у тебя глаза проигравшего все битвы чилийского полковника, у тебя нежный рот старого пирата, которому некого поцеловать.
Он слушает, и я чувствую, как дыбом встают волоски на его спине, разлюбленный мужчина, которому больше никто не говорит, что он лучший, что он не такой как все.
Потому что если ты кого-то наградила своей любовью, ему потом очень сложно возвращаться опять в безликую массовку.
И мне не сложно сказать – он и правда такой, мужчина, которого я разлюбила.
Ему можно было не быть хорошим, раз он был лучшим.
А он еще и очень хороший.
Такой вот был бонус…

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив