Варварство

montagnola — 15.07.2022 Как-то в школе на уроке литературы нам задали самостоятельно найти и выучить стихотворение о войне. Было это, думается, в классе 6-8, то есть задание полчили дети 12-14 лет. Сейчас, хотя нет, не прямо сейчас, а до войны, я точно знаю, какое стихотворение я бы выбрала, из врожденного чувства протеста и желания делать все по-своему. Я бы выбрала стихотворение Гумилева "Наступление", хотя там речь совсем не о ВОВ, а о Первой Мировой и вообще Гумилев тогда еще был полузапрещен, так что трудно даже представить себе последствия. Но о Гумилеве я тогда, увы, не знала ничего. Я не буду приводить здесь это стихотворение - слишком уж оно не подходит теперешнему моменту - кто хочет, сам может найти. Совершенно глупо и бесполезно рассуждать, как поступил бы в теперешней ситуации Гумилев. Повиновался бы своему рыцарскому чувству и встал на зашиту Украины, или, как поэт будучи подвержен пропаганде, прославлял бы в стихах русское оружие? Сегодня речь не о Гумилеве.
Я не помню, какое стихотворение я читала тогда. Может быть, и вовсе никакого, а просто поленилась и сослалась на то, что ничего не смогла найти? В таком случае такая я была не одна, другая же часть класса отнеслась к заданию формально, держурно бормоча у доски что-то бравурно-патриотическое.
Но вот к доске вышла девочка Ира, выпрямилась, выставила вперед одну ногу и, опираясь на нее и слегка раскачиваясь, хорошо поставленным голосом и с выражением стала декламировать стихотворение Мусы Джалиля "Варварство". Класс затих. Наш раздолбанный, недружный, совершенно чуждый всякой сентиментальности класс забыл дышать. Всех поразила не столько длина стихотворения, сколько его содержание и Как именно Ира его читала. После этого Муса Джалиль стал популярен в нашем классе - все дружно искали и заучивали его стихи. Как оказалось, дома у нас даже нашелся сборник его стихов и еще отдельная, детская поэма "Соловей и родник". Помню, как читала его своему маленькому сыну. Стихотворения "Варварство" в моем сборнике не было, я где-то его отыскала и переписала себе в блокнот, все это длиннющее стихотворение. И, конечно, тут же выучила наизусть, но никогда и никому не читала вслух.
Сейчас оно, как никогда, снова приходит мне на память, хотя ситуации, на первый взгляд совсем различны. В стихотворении немецкие фашисты расстреливают пленных женщин с детьми. Сейчас наяву российские фашисты уничтожают мирных людей и разрушают их дома, школы, больницы. Сегодня утром разбомбили Морской Университет, в котором мой бедный папа со всей отдачей и со страстью проработал всю жизнь. В который раз радуюсь, что он этого не видит. Так что сравнивать разные типы этих преступлений и их меру нет смысла, да и невозможно, наверно.
Как оказалось, стихотворение с детства я запомнила почти безошибочно, разве что в паре строчек нашлись неточности. Я помещу его здесь, под катом. Это тяжелое стихотворение, недаром я никогда и никому его не читала. Но все же прошу, прочитайте

Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.

У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных… Мутный дождь

Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня…

Нет, этого я не забуду дня,
Я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.

Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,

В последний раз…
Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.

Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,—
Прижались к матерям, цепляясь за подолы.

И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной.
Ребенок, мальчуган больной,

Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины. Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишиться ей рассудка!

Все понял, понял все малютка.
— Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! —
Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже,

Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо…
— Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? —

И хочет вырваться из рук ребенок,
И страшен плач, и голос тонок,
И в сердце он вонзается, как нож.
— Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты вольно.

Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.—

И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!

Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой,
О, сколько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?

Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз
Такой позор и варварство такое?

Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят,

Пусть уничтожат беспощадно
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно,
Кровь наших матерей…

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив