Страшилки с точки зрения драматургии

Ладно, возьмём паузу. Поговорим о чём-нибудь спокойном. Например, о страшных историях.



От частного к общему

Всем известны детские страшилки, который рассказывались в пионерлагерях после отбоя. Начинались они примерно так:.

В чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице стоял чёрный-чёрный дом.

Рассказчик создавал эффект наезда камеры от общего вида города, к среднему плану улицы, а от него – к конкретному дому. Но драматургический эффект от этого снижался. Почему? Потому что вполне очевидно, что если город – чёрный-чёрный, то и улицы у него тоже чёрные-чёрные. А на чёрных-чёрных улицах не может быть никаких других домов, кроме таких же чёрных-чёрных. То есть введение «в чёрном-чёрном городе» уже всё рассказывает и про чёрные-чёрные улицы и про чёрные-чёрные дома на них.

Для постепенно усиления эффекта лучше в данном случае применять метод от частного к общему. Примерно так:

Чёрный-чёрный дом стоял на чёрной-чёрной улице, которая шла через чёрный-чёрный город.

Тут слушатель уже ощущает некоторую мрачноватую атмосферу из-за того, что ему рассказывают про чёрный-чёрный дом. Однако он ещё не знает, что дом этот стоит на чёрной-чёрной улице. А когда ему об этом сообщают, то напряжение возрастает. Ну а после того его просто ошеломляют сообщением, что и весь город – чёрный-чёрный. Ужас!

От общего к частному

Возможна и обратная ситуация, когда приём «от частного к общему» ослабляет драматургический эффект. Например:

Её любимый муж погиб на войне, на которой погибли многие мужчины их улицы, как, впрочем, и многие мужчины города.

Если слушателю рассказывают про трагедию некоторой женщины, то сообщение о том, что вместе с её трагедией подобное пережили и другие женщины улицы и города, не усилят эмоциональное воздействие, а скорее ослабит его. А для усиления надо как-то вот так:

Многие мужчины города погибли на той войне. В каждый второй дом их улицы пришла беда. Не миновала она и её – на мужа пришла похоронка.

Здесь слушатель сперва погружается в общую печальную атмосферу послевоенного города, которая усиливается образом улицы, половина мужчин которой погибли. А от этого образа уже делается переход к личной трагедии героини.

В комментариях, если у кого-то возникнет такое желание, можно поупражняться в этих приёмах. А можно просто повспоминать разные страшилки из пионерлагерей. Я вот кроме хрестоматийного «чёрного-чёрного города» что-то ничего вспомнить не могу. А ведь бывало чуть не до утра друг дружке всякие страсти рассказывали. Бывало вся палата уснёт, и только двое-трое пионеров перекидываются историями, словно мячиком в пионербол. А в итоге и вся палата снова просыпается. Хорошо было. Страшно. Аж жуть.