Стареет ли мир?
![топ 100 блогов](/media/images/gidepark.png)
Похоже, чувство собственной бесконечности, собственного бессмертия – естественное человеческое свойство. Во всяком случае, оно присуще большинству взрослых и, вероятно, всем детям.
Мы ожидаем от окружающего мира такой же бесконечности и бессмертия. Но в то же время видим, что все вокруг, включая нас самих, меняется, стареет и разрушается. Мы выходим из этого драматического конфликта строя теории цикличности, движения по спирали, стараясь придать разрушению локальный, частный характер и предполагаем в окружающем мире способность к фазовым переходам, самовосстановлению и возрождению. Предполагаем, что изменчивость мира сочетается с незыблемостью его основ.
Вообще из этого основополагающего противоречия – между чувством собственного бессмертия и видимой конечностью, то есть смертностью всего окружающего - рождается множество интересных тем, но сейчас хочется обсудить тему старения мира людей, мира социальных институтов и отношений.
В моей предыдущей статье есть слова о том, что здоровье и уровень развития общества интересно было бы измерять не по ВВП на душу населения, а по состоянию людей в этом обществе. По их способности и готовности любить, радоваться и радовать других.
Вероятно мы не найдем точных и даже приблизительных прямых оценок «счастливости» народа в разные периоды жизни страны. Наверное, можно составить такого рода оценки косвенным образом, изучая письма, статистику преступлений и благотворительности, сведения о числе самоубийц, бездомных и беспризорных.
Предполагаю, что если бы мы получили такого рода оценки, скажем, для тысячелетнего периода, мы обнаружили бы, что количество и качество законов, т.е. их однозначность и детальность, все время растут, и что с совершенствованием законов растет доля населения, обеспечивающего их исполнение. И при этом, как ни странно, растет количество преступлений, растет доля стариков и детей лишенных семейного тепла и любви…
Скажем, 4000 лет назад, небольшой народа, кочующий вместе с одним одним из ветхозаветных патриархов мог не иметь ни одного записанного свода законов. Весь закон и все «права человека» обеспечивал сам патриарх. Но чувствовали ли его люди себя угнетенными и незащищенными? Чем обеспечивалась устойчивость общества? Ведь у патриарха не было ни армии, ни полиции. Почему недовольные слои его не свергали и не устанавливали демократию? Похоже, они об этом и не задумывались, потому что, как и патриарх, имели закон в самих себе.
В истории будто действует какое-то правило старения, разрушения целостности мировоззрения, закон замещения Любви законом. Папки с кодексами и конституциями пухнут и вроде бы должны обеспечить нашу защищенность и счастье, а человеческое сердце становятся все менее отзывчивым и заботливым.
Наши прадеды и прабабушки не знали – что такое алименты, но число детей, оставшихся без попечения отцов, вряд ли было больше современного.
Мне рассказывали, как в последние годы войны в Сергиевом Посаде, где в то время в корпусах современной Лавры был военный госпиталь, самые обычные люди разбирали в свои дома одиноких солдат – калек. И не было ни доплат, ни поддержки государства, ни закона какого-то. А сколько сирот разошлось по «добрым людям»? И не мешал ни голод, ни разруха. Это было всего 65 лет назад…
Принято говорить о несвободе и угнетенности свойственной прошлым векам, но, боюсь, речь может идти главным образом о несвободе от совести и об угнетенности неестественных и аморальных, а потому - разрушительных стремлений и страстей. Гомосексуализм, вероятно, был сильно угнетен, пьянство и супружеские измены угнетались, неуважение к старшим, дерзость и т.п.
Закон формальный освобождает нас от закона неформального, от закона совести. Если эта тенденция будет продолжаться, в конце дороги можно лишиться всего, что традиционно вкладывается в понятие «хороший человек». Потеряют смысл сами понятия Добра и Зла, точнее – потеряют свою абсолютность, станут следствием переменчивых законов.
Может быть современная стихийная война Севера и Юга, борьба мусульманских народов с Западом имеет в своей основе протест против экспансии ценностей (если они есть?) стареющего Западного «общества закона» и отвращение к его безнравственности и фарисейству?
Вообще – возможен ли откат к старым «беззаконным» формам, или закон старения необратим?
История циклична или нас ждет смерть от старости?
Историки, помогите!