Синдром оптимизма

В конце декабря прошлого года волонтерское движение «Подари дрова» закончило акцию по доставке топлива одиноким старикам в несколько областей России. Деньги на дрова перечислили неравнодушные граждане, что позволило обеспечить дровами 158 одиноких стариков в отдаленных деревнях. Кто плохо знает российскую жизнь в глубинке, поясню: дрова в старом деревенском доме — это не для комфортного уюта каминного типа, а чтобы не загнуться от мороза.

Спустя три недели Вциом опубликовал результаты опроса россиян об их социальном самочувствии и настроениях. Выяснилось, что доля положительных оценок (сумма ответов «отлично», «хорошо», «нормально») на конец года составила 75%, негативных («все плохо», «все ужасно») — 22%.

Интересно, что в 2012 году, когда баррель нефти стоил 110 долларов, а война с Украиной и борьба с Игил (террористическая организация, запрещенная в РФ) не «рисовались» даже в самом патологическом сценарии, настроения были куда более пессимистичными: 58% россиян считали, что в стране все, условно говоря, «под контролем», но 39% этого оптимизма не разделяли.

Что случилось с мозгами соотечественников — вопрос, требующий детального исследования дипломированных психологов. И если Вциом не ошибся в расчетах, то российский электорат через пару лет к очередным президентским выборам придет с неизлечимым единодушием северокорейского типа.

Самое интересное, что сюжет про дрова для стариков сняли несколько центральных каналов, в том числе и Первый. Пропагандистская машина в отработанном кураже даже не отфиксировала, как цинично выглядели эти предновогодние репортажи. Картинки машин с дровами у покосившихся ворот и старухами, смотрящими мимо камеры, сопровождались приторными комментариями рождественской тональности о том, «что мир не без добрых людей». И ни слова о том, что 112 бабушек, обеспеченных дровами в Тверской области, означают, что в местном бюджете нет необходимых 570 тысяч рублей. Что страна «забила» на этих доживающих старух, а в статистику смертности, найди их тела по весне окоченевшими в нетопленых домах, они попадут по графе «смерть от естественных причин».

Машина дров в провинции стоит 5 тысяч рублей, пенсия — 6 тысяч.

Экономист Алексашенко в эфире «Эха Москвы» напомнит, что в бюджете на 2016 год индексация пенсий составит 4%, тогда как официальная инфляция минувшего года дошла до 13%. До последнего года действовал закон, который обязывал власть индексировать пенсии по темпам инфляции. В октябре 2015-го думцы втихую его отменили, официальная формулировка — «приостановили».

Страшно печально, что сознание россиян, попавших под опрос Вциома, разорвано как несобираемый пазл на части, которые исключают наличие причинно-следственных связей.

Жить мы будем все труднее. Настолько, что перестанем чувствовать это. Настолько, что ответственность за происходящее никак не будет ассоциироваться с действиями власти.

Настолько, что каждая смерть от нищеты — не впрямую, а как следствие тотальной незащищенности, будет восприниматься гражданами как ряд «частных случаев».

Психологи скажут, что патологический оптимизм такого рода свойственен людям, страшащимся посмотреть правде в глаза. Потому что правда зачастую вынуждает немедленно принять трудное решение. Сделать выбор со сведенными от боли скулами.

Для этого обязательно наличие характера и выраженного чувства собственного достоинства. Но это не о нас.

Страна людей с развитым гражданским инфантилизмом — вот что такое Россия в начале 2016 года, если верить замерам ВЦИОМа.

А Николай Романенко — молодой парень, подрабатывавший в отделении соцзащиты, который придумал и организовал акцию «Подари дрова», начинает сбор средств на небольшие продуктовые наборы для согретых стариков. Гречка, рис, подсолнечное масло, тушенка, мука… Это — чтобы спасенные от мороза теперь не загнулись от голода.

Наталья Чернова
обозреватель